Эрик Бапст*

В защиту автономии швейцарских общин.

Федерализм без автономных общин? Невозможен!**

1. Введение

Швейцария хорошо известна как страна счастливых коров и банков, однако это еще и страна, где федерализм имеет, пожалуй, самые давние традиции. Федерализм, который представляет собой высшую точку развития политических и человеческих отношений, считают концепцией, которая ведет к разделению полномочий и демократии. Прежде всего, управление Швейцарией происходит на трех государственных уровнях: во-первых, на уровне конфедерации[1], во-вторых, на уровне 26 автономных кантонов[2], которые решают какую степень автономии они передадут на третий уровень, представленный самыми малыми структурными единицами самоуправления, общинами[3]. Фактически, в большинстве кантонов существует даже четвертый уровень, промежуточный между кантонами и коммунами – округа. В кантоне Фрибург, например, повторяется французская «канцлерская» модель. Окружной канцлер является первым представителем кантональной исполнительной власти в своем округе. Хотя округа не имеют каких-либо особых задач, канцлер исполняет функции координатора и наблюдателя. На сегодняшний день, наверное, нужно передать ему в первую очередь функции омбудсмена.

Нельзя забывать о размерах Швейцарии: страна имеет небольшую территорию и население; в каждом кантоне проживает от нескольких тысяч до нескольких сот тысяч жителей. Население отличается большим разнообразием языковых (немецкоязычные граждане составляют 64%, франкоязычные – 19%, италоязычные – 8%, романоязычные – 1%, остальные – 8%), а также религиозных и культурных особенностей. Различия еще увеличиваются вследствие того, что здесь проживает большое количество иностранных граждан. Но население в целом можно охарактеризовать как достаточно терпимое, спокойное, умеренное и (иногда чересчур?) консервативное.

Только во времена французской оккупации под предводительством Наполеона существовало унифицированное государство и централизованная система. За исключением этого периода Швейцария всегда придерживалась федерализма, настоящего федерализма, который вырос на исторической основе небольших общин, городов и областей. Это особенно касается деревень, которые всегда были организованы по принципу кооперативных сообществ. Так, все проблемы, с которыми не могли справиться в семье, передавались на рассмотрение деревенского сообщества; фактически большинство жителей были связаны географическими границами своей территории, особенно в горных долинах. Такие автономные сообщества стали ячейками федеральной демократии, и в наши дни это исторически сложившееся политическое самосознание остается глубоко присуще швейцарским гражданам.

В Швейцарии влияние прямой демократии в кантонах и частичная адаптация французской системы представительского правительства привели к созданию уникальной концепции конституции. Демократические тенденции со временем усилились и граждане получили право инициативы. В некоторых кантонах граждане даже имеют право принимать и изменять законы, принимать или отклонять финансовые расходы, избирать представителей власти. Поэтому, давая гражданам возможность влиять на принятие политических решений, кантональные конституции стали незаменимым инструментом закрепления демократических прав. Народ является сувереном, при этом только делегированные полномочия – исполнительные, законодательные и судебные – должны быть разделены.

В первой половине XIX в. Швейцария была своего рода сообществом, основанным на суверенитете кантонов. Для того чтобы создать современное федеральное правительство кантоны должны были делегировать свою верховную власть. Конституция 1848 г. могла быть изменена только двойным большинством: голосующих граждан и голосующих кантонов. В 1874 г. была принята новая конституция, где содержалось право требовать проведения законодательного референдума. Позднее граждане получили право инициировать конкретные конституционные поправки[4], и только в 1971 г. женщинам были предоставлены равные политические права[5].

Следует сказать, что такая эволюция была возможна только благодаря самым малым кооперативным и демократическим структурам, местному самоуправлению. Они, в конечном итоге, сформулировали свое желание жить в мире, идя на взаимные уступки и компромиссы.

Конечно, швейцарский опыт не может быть просто приложен – частично или полностью – к политическим системам других стран. Но анализируя природу наших проблем и наши решения мы можем, возможно, сформулировать идеи для создания новых моделей. Поэтому мы постараемся не забывать основные тезисы федерализма, в частности, выдвинутые Денисом де Ружмоном[6].

2. ФЕДЕРАЛИЗМ В ШВЕЙЦАРИИ: НЕКОТОРЫЕ ОТПРАВНЫЕ ТОЧКИ

2.1.Общие положения

В целом, федеративная форма правления, доказавшая свою действенность в прошлом, очень широко распространена в настоящее время и остается многообещающей моделью организации обширных и неоднородных государств в будущем, так как все ее составляющие наделены ответственностью.

Частью остаточных полномочий в Швейцарии даже в наши дни наделено местное самоуправление. В соответствии со ст. 3 федеральной конституции, кантоны обладают суверенитетом настолько, насколько этот суверенитет не ограничен конституцией. Без такого делегирования полномочий федеральное законодательство не имеет права регулировать какие-либо вопросы. Но на практике имеется более 100 конституционных поправок, многие из которых делегируют кантональные полномочия федеральному правительству. Большинство этих поправок относится к области социального обеспечения, что имеет целью поддержание социальной и экономической справедливости. Таким образом, кантональный суверенитет уменьшился. Тем не менее, в последнее время появились все усиливающиеся тенденции остановить дальнейшую централизацию и даже вернуть кантонам некоторые предметы ведения.

Важно отметить, что политическая власть всегда оставалась в руках народа, так как в Швейцарии никогда не было королей, князей или суверенного главы государства. Так что процесс передачи автономии кантонам не является децентрализацией. Напротив, Федерация получает свои полномочия с согласия кантонов и – в первую очередь – напрямую от народа. Здесь видна разница между национальным и федеративным государством, из которых только второе является истинно плюралистическим.

Тезис первый: Плюралистическая культура нуждается в федерализме.

Давайте рассмотрим некоторые характеристики Швейцарии:

2.2 Суверенитет

Пример Швейцарии показывает, что суверенитет можно и нужно делить. В первую очередь, у нас есть кантональный суверенитет. Конечно, существует опасность, что при этом будут приниматься неодинаковые решения, что в свою очередь, приведет к неравному положению граждан. Поэтому крайне важно поддерживать сотрудничество и координировать действия между всеми кантонами. Для этого существует так называемая «Конференция кантональных исполнительных органов».

Все уровни государственной власти в Швейцарии обладают финансовым суверенитетом, включая право налогообложения. Такая система ведет к делегированию ответственности и, в конечном итоге, способствует развитию самоответственности. В этом случае эффективность правительства гораздо выше, чем в чисто исполнительской системе. Власти, а также политические партии и все граждане получают мотивацию и вынуждены принимать участие в процессе принятия решений. Они яснее представляют себе, что лежит в основе принимаемых решений, и, в некотором смысле, вынуждены действовать быстрее, лучше и в меньшем масштабе, что означает также более творческие и менее затратные решения, и, в конечном итоге, они должны проявлять гибкость. Таким образом, если конкретные задачи могут решаться на самом низком уровне государственной власти (в данном случае на уровне местного самоуправления), соответствующие полномочия и автономия должны быть делегированы на этот уровень.

В большинстве случаев, оказывается, что федеративная система наилучшим образом обеспечивает мирное решение конфликтов. Система принятия решений более гибкая. Диапазон различных политических партий шире. Каждый может отождествить себя с системой, такой, какая она есть на местах. И каждый знает, что такое отождествление возможно с одним из трех или даже четырех уровней (будь то Федерация, кантон, община или округ).

Тезис второй: Национальные государства слишком велики, чтобы быть социальными общностями. С другой стороны, они слишком малы, чтобы в одиночку защитить себя, слишком малы в экономическом плане, слишком малы для политических действий.

Этот тезис был подтвержден на практике. В наши дни государствам приходится одновременно решать три основные задачи. Во-первых, им нужно построить что-то, что заслуживает названия «государство»; во-вторых, люди хотят настоящей демократии и, в-третьих, им нужно справляться с непростой экономической ситуацией, сложившейся из-за отсутствия необходимых политических структур. В этом контексте можно предположить, что зачастую религии, национальности или другие группы не получают должного внимания.

2.3. Защита меньшинств

Развивая теории секуляризации, большинство стран в конце концов пришло к тому, что суверенитет дается людьми, а не Богом. Но каким бы позитивным не было такое положение – даже в наши дни! – оно порождает новые проблемы. Так как «auctoritas non veritas facit legem», меньшинства могут подавляться большинством. Поэтому очень важно гарантировать основные права человека как элементарные конституционные права и институционализировать и интернационализировать их как можно шире.

Было бы неправильным рассматривать федерализм как волшебное средство от всех конфликтов, связанных с меньшинствами, которые часто сопряжены с экономическими проблемами («бедность не оправдывает жестокость»). Меньшинства будут существовать всегда, вопрос в том, как к ним относится большинство? Любое решение должно основываться на мудрости, терпимости, солидарности и аутентичности[7].

В Швейцарии каждый гражданин принадлежит по меньшей мере к одному меньшинству. Население никогда не было однородным. Различий много: язык, религия, культура, проживание в разных условиях, социальная и экономическая ситуация, образование, место работы и т. д. Дополнительные факторы, такие как политические структуры, мобильность, инфраструктура, разделение труда, социальная защищенность, состояние окружающей среды и другие, влияют – положительно или отрицательно – на существующие различия. Конфликты, рожденные на этой почве, не могут быть решены в централизованном государстве, история подтвердила это во многих случаях.

Даже сегодня можно услышать заявления о том, что меньшинствам нужно предоставить собственную территорию. Однако дело не в том, чтобы постараться удержать их вместе, гораздо важнее научить их мирно сосуществовать и идти на взаимные уступки. Поэтому надо начать с предоставления меньшинствам общих прав (защищенных судом и, если нужно, правительством и парламентом), политических прав («один человек, один голос») и необходимой автономии, чтобы они могли самостоятельно решать как можно большее число своих проблем.

2.4. Политическая реализация федерализма.

Несмотря на огромную разницу между кантонами, швейцарская конституция основана на принципе равных суверенных прав для всех кантонов. Конституционные поправки требуют двойного большинства: с одной стороны, для голосующих граждан и, с другой стороны, для кантонов (один кантон, один голос; независимо от размера и численности населения). Все кантоны имеют равное право выбирать двоих «сенаторов» во вторую палату, совет кантонов (который состоит из 46 членов). Эта палата, которую можно сравнить с американским сенатом, имеет равные полномочия с первой палатой, национальным советом (куда входят 200 представителей от народа), который можно сравнить с палатой представителей США. Таким образом, конституция равно учитывает оба принципа «один человек, один голос» и «один кантон, один голос»[8]. Обе палаты следуют «старомодному» принципу народного ополчения, и это доказывает, что швейцарский федерализм придерживается общепринятых решений.

3. АВТОНОМИЯ КОММУН: ШВЕЙЦАРИЯ КАК ПРИМЕР?

3.1. Общие положения

Как это ни странно, федеральная конституция не гарантирует местной автономии. Более того, в ней вообще не упоминаются кантоны (!), хотя они и являются носителями устоявшихся традиций и принадлежат к основным политическим ценностям.

С точки зрения Федерации, местные структуры считаются элементами, полностью интегрированными в кантональную структуру. Только в исключительных случаях они напрямую упоминаются в федеральных законах, постановлениях и программах. Это никак не обосновывается в тексте федеральной конституции, которая не содержит точных формулировок по этому вопросу. Однако, это является продолжением конституционной традиции и политической культуры страны. Оба этих фактора в значительной степени дополняют «писаную» конституцию и лежат в основе двойственного характера швейцарского федерализма. Не допуская взаимодействия между федеральным правительством и местными органами самоуправления, эти факторы подчеркивают кардинальную роль кантонов, которые являются не только центром и средоточием социального и культурного плюрализма и политической демократии, но и «мостом» между центральным и местным уровнями правительства[9].

Тезис третий: Федерализм, самой сутью которого является плюрализм, кажется, имеет одного смертельного врага – унитарное и централизованное национальное государство.

3.2. Развитие коммун

Семья во все времена была наименьшей социальной единицей в Швейцарии. Точно также наименьшей политической единицей была коммуна, которая является существенным элементом сложившейся политической системы. Такое кооперативное сообщество решает вопросы проживания, обучения и образования, труда, отдыха, здоровья и социального обеспечения тогда, когда семья не может решить их самостоятельно. Довольно долго термин «свобода» относился скорее к муниципалитетам, чем к отдельным гражданам. С другой стороны, кантонам приходилось решать другие задачи, особенно в области обороны, правосудия, финансов и экономики.

Проблема заключалась в том, что часто отдельные граждане муниципалитетов старались подчинить себе других граждан, таким образом, становясь элитой, а в больших городах даже аристократией. Федерации приходилось вмешиваться, чтобы гарантировать хотя бы соблюдение основных политических прав. Это только один из примеров того, как создавалась современная сложно функционирующая система разделения полномочий, в которой каждый уровень власти отвечает за определенные вопросы.

В Швейцарии местные органы самоуправления организованы по-разному. Местная автономия различается в разных кантонах по типу организации, уровню делегирования полномочий, процедурам или финансовому планированию.

Как мы уже отметили, муниципалитет – это наименьшая политическая единица, кооперативная система, которая естественно включает почти все возможные демократические процедуры. Не удивительно, что многие политические карьеры начинаются на местном уровне. Важная часть политических решений принимается на местном уровне. Преимущество заключается в том, что местная администрация гораздо ближе к своим гражданам. Конечно, здесь случаются определенные недоработки, которые искупаются гибкостью и приспособляемостью системы. Но следует помнить о том, что сегодня коммуны испытывают серьезные кадровые и финансовые проблемы, и будущее потребует от них большой политической мудрости.

Тезис четвертый: Люди чувствуют себя свободными только тогда, когда они несут ответственность.

3.3. Организация коммун

Как мы сказали, Федерация состоит из 26 кантонов, или полукантонов. Их территории – очень отличающиеся по размерам – определены в федеральной конституции. Но эти границы не совпадают с языковыми, религиозными, культурными и другими границами. Также как кантоны, коммуны имеют свои строго очерченные границы. Вся Швейцария состоит из 300 коммун, среди которых есть и большие города, например Цюрих, и маленькие деревушки, такие как Ларгарио, где проживает 12 человек.

Учитывая такую ситуацию, было бы наивно полагать, что ко всем местным структурам можно применить искусственно созданные стандартные решения. На самом деле, все эти разные структуры явились следствием различий, и только они могут помочь справиться с этими различиями. Общая культура может быть какой угодно, только не монолитной, и фактически представляет собой нечто совершенно противоположное: многогранное и плюралистическое.

Обычно коммуны состоят из двух или трех органов. Дальнейшая регуляция находится в компетенции кантонов. Исполнительная власть называется муниципальным советом, и является коллегиальным органом, избираемым гражданами. Как правило, муниципальный совет состоит из 5-9 членов.

Высшим коммунальным органом может быть общее собрание избирателей или в более крупных коммунах, коммунальный парламент. Общее собрание избирателей считается основным элементом прямой демократии. В тех коммунах, где есть коммунальный парламент, должны действовать такие демократические права как инициатива и референдум. На местном уровне не существует четкого разделения исполнительной и законодательной власти[10]. Это можно считать следствием издавна сложившихся кооперативных структур.

Тезис пятый: Автономные коммуны являются настоящими ячейками демократии и федерализма.

3.4. Защита автономии коммун Высшим федеральным судом[11]

Как мы сказали, права и обязанности коммун определены только в кантональных конституциях. До 1999 г. в федеральной конституции не было упоминания о них. Тем не менее, спустя два года после своего образования, Высший федеральный суд решил предоставить коммунам автономию.

Свобода децентрализованных единиц гарантирует наибольшую личную свободу. Если граждане могут принимать участие в процессе принятия решений в своих небольших законодательных округах, исполнительная и законодательная власть будет более умеренной. Чтобы дать демократии шанс, нужно строить мосты между различиями, решения не должны быть слишком радикальными, а законы должны применяться осмотрительно и с учетом индивидуальных прав. Автономия коммун должна стать общепринятой моделью государственной организации, чего неизменно добивается Высший федеральный суд.

В наши дни Федерация получает все новые полномочия, тогда как задачи и обязанности кантонов постоянно растут. Такое развитие событий напрямую касается коммун. В своих ранних решениях Высший федеральный суд защищал местную автономию там, где коммунам конституционно или законодательно предоставлялась компетенция действовать в законодательной или административной области при условии, что они пользовались этой компетенцией и не подлежали контролю со стороны государства (1963). Позднее, это понятие расширилось: любая местная компетенция подлежит защите при условии, что коммуны обладают достаточной свободой для принятия решений (1967). Этот последний шаг имеет большую важность, так как законодательство часто имеет дело с открытыми нормами, общими положениями, программами, нечеткими понятиями, которые дают властям возможность маневрировать. Автономия защищается в том, что касается интерпретации и применения законов[12].

Так, кантональному правительству запрещается вмешиваться в местную автономию, если это законодательно не предусмотрено в конституции или законах. Таким же образом защищается применение федеральных и кантональных законов в коммунах, если они при этом имеют какую-то возможность маневрировать. Разумеется, там, где более низкий уровень управления имеет какую-либо степень самостоятельности, нужна система контроля. В федеральной конституции 1999 г. четко зафиксированы решения, изначально принятые судом. Согласно ст. 50, автономия коммун гарантирована в границах, принятых кантональным законом. Более того, конституция требует, чтобы Федерация принимала во внимание последствия своих решений для коммун и особенно учитывала потребности городов и агломераций.

Тезис шестой: Местным органам власти должна быть предоставлена автономия. Принимая на себя ответственность, они смогут работать эффективнее.

3.5. Задачи и полномочия коммун

В целом, все задачи, которые не подлежат ведению Федерации или кантонов, решаются в коммунах, которые также распоряжаются своими собственными финансовыми и административными ресурсами. Коммуны могут строить улицы и площади, школы, системы водоснабжения и канализации и т. д. Недавно к их задачам добавились социальное обеспечение, образование, градостроительство и обустройство территории, защита окружающей среды, спорт, отдых, культура и здравоохранение.

Как мы видим, местная автономия – это кантональное право, гарантированное конституционным законодательством. Кантоны могут очень по-разному распоряжаться этим правом. Некоторые кантоны предоставляют своим коммунам очень широкую автономию (обычно это немецкоязычные кантоны, которые происходят от торговых кооперативных сообществ), тогда как другие предпочитают действовать достаточно централизованно (франкоязычная часть, которая находится под влиянием французской системы национального государства). Положения, касающиеся местной автономии, часто входят не только в кантональную конституцию, но и в особые кантональные статуты. И, наконец, обычное право также играет довольно значительную роль.

Тезис седьмой: говоря о реальных единицах Федерации, нужно говорить скорее о функциональных, а не полномочных единицах.

3.6. Полномочия коммун в финансовых вопросах

Налоговые полномочия Федерации распространяются на товарные продукты («налог на добавочную стоимость»), доходы и имущество (федеральный налог на доход и состояние гораздо ниже, чем аналогичный кантональный налог). Кроме этих налогов Федерация получает процент от прибыли коммунальных служб (включая почту, телефон и телекоммуникации) и от особых налогов на топливо, алкоголь, сигареты и т. д.

Кантоны получают налоги с доходов и имущества и разные другие доходы (с недвижимости и предприятий). Коммуны имеют свои собственные доходы, так как они имеют право наряду с кантонами взимать налоги с доходов и имущества. Кантоны используют различные системы для регулирования вопроса о коммунальных налоговых полномочиях, но обычно кантональные и коммунальные подоходные налоги взимаются в равной пропорции.

Каждый гражданин должен подать письменную декларацию о доходах и имуществе в кантональные органы для проверки. Существует публичный реестр, который позволяет любому гражданину контролировать декларации других лиц.

Так как между разными коммунами существуют огромные различия (по численности населения, размерам и доходам)[13], становится чрезвычайно важной система эффективного и обоснованного финансового выравнивания[14]. С одной стороны, это кажется одним из наиболее многообещающих решений в будущем. Однако, существует большой разрыв между теорией и практикой в этой области, а политическое согласие, кажется, будет достигнуто не скоро. С другой стороны, было бы опасным надолго откладывать создание системы выравнивания, так как в этом случае коммуны будут испытывать давление со стороны тех граждан, которые платят высокие налоги…

Другое решение заключается в создании ассоциаций, где несколько коммун смогут совместно осуществлять важные функции, особенно в кантонах, состоящих из множества мелких коммун, например, в кантоне Фрибург.

Тезис восьмой: Малые единицы должны иметь возможность объединяться в ассоциации с целью совместного более эффективного решения определенных общих проблем.

Другая технология заключается в оптимизации размеров и функций местного самоуправления путем перераспределения местным органам власти функций, являющихся результатом политических и институциональных процессов. Экономисты могут дать заключение о положении дел в определенной федеративной системе и дать информацию о природе существующих проблем перед тем, как начать разрабатывать решения или создавать новые модели. Однако проблема заключается конечно не в оптимизации численности правительственных органов[15]: речь идет, скорее, о перераспределении существующих функций, прибылей и затрат уже существующим политическим единицам. На практике, эти функции несут местные политические власти, коммуны, границы которых, как мы сказали, сформировались скорее под влиянием исторических и социальных факторов, чем экономических критериев. До сих пор неясно, можно ли будет провести реорганизацию для увеличения выгод и устранения издержек без изменения реальной численности местных органов власти. Так, остается вопрос, можно ли перераспределить полномочия – на принятие решений, на расходование денежных средств, на налогообложение – между существующими политическими уровнями правительства[16].

Как пример, население кантона Фрибург проживает примерно в 250 коммунах, которые сильно отличаются друг от друга и обладают малыми размерами по сравнению с коммунами других кантонов. Поэтому в наши дни часто обсуждается проблема их неспособности выполнять сложные функции. Тем не менее, коммуны, как правило, категорически отказываются уступить свою автономию даже частично.

Тезис девятый: Структурные единицы федеративных государств (коммуны, регионы, кантоны) не должны имитировать национальные государства.

3.7. Законодательство, касающееся распределения задач между верхним и нижним уровнями

3.7.1. Законодательство на федеральном уровне

В 1971 г. на федеральном уровне рассматривалось предложение по-новому распределить задачи между Федерацией и кантонами. После предварительного рассмотрения в 1977/78 гг. первые проекты были направлены в кантоны для рассмотрения и апробации. В итоге, две группы проектов были опубликованы[17]. С тех пор, некоторые основные идеи вошли в законодательство по отдельным вопросам, но в целом, поставленные тогда задачи до сих пор не решены.

3.7.2. … и в кантоне Фрибург

Вслед за попыткой, предпринятой на федеральном уровне, в кантоне Фрибург также была начата инициатива по созданию законодательного проекта по разделению задач между кантонами и коммунами.

Причиной этой инициативы было политическое недовольство, испытываемое кантонами и в еще большей степени коммунами. Но в течение долгого времени ничего не происходило, так как никто не знал как лучше взяться за такую трудноразрешимую проблему, требующую огромного объема работы.

а) Цели

Целью нового закона является закрепление четкого разделения задач[18]. Основные функции должны быть переданы тому уровню власти, который будет наилучшим образом с ними справляться. Кроме того, нужно отменить некоторые контрольные, экспертные, информационные и санкционирующие функции для увеличения эффективности процесса принятия решений. Наконец, также учитывались экономические критерии.

Как уже говорилось, федеративная система Швейцарии состоит из трех уровней. Существующие конституционные границы на местном и кантональном уровне сформированы не по принципу оптимального размера, но являются продуктом взаимодействия политических, исторических, социально-культурных, этнических или географических факторов. Предложения об изменении границ могут встретить жесткое сопротивление, независимо от заложенных в них преимуществ. Проблема в том, чтобы решить к какому уровню существующей политической власти отнести новую задачу, и следует ли перераспределить уже закрепленные полномочия на другой правительственный уровень.

б) Опыт и результаты

После проведения исследования с рассмотрением более ста законов, был представлен первый проект в форме программного закона. Суть этого проекта заключается в составлении трех перечней основных функций, причем функции в первой графе относятся к коммунам (или ассоциациям из нескольких коммун!), во второй графе – к кантону, в третьей перечисляются общие задачи.

Вот результат:

4. ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В случае со Швейцарией, федерализм с его тремя государственными уровнями способствовал осуществлению демократии и эффективности. Или наоборот? Возможно, демократия и эффективность способствовали развитию федерализма? Вопрос остается открытым…

Мы несем особую ответственность за то, чтобы основные ценности и принципы не были утеряны в повседневном политическом процессе: действительно, политики преследуют свои программные, часто краткосрочные цели, не принимая во внимание какое влияние они оказывают в целом. Суды не всегда наилучшим образом подготовлены к тому, чтобы защищать основы правового и политического порядка как такового. В этом смысле, нужно считать вопросы вертикального кооперативного федерализма основными проблемами конституционного права и политического анализа. Так, оказалось весьма полезным рассматривать определенную проблему не только с наших позиций, но на международном уровне, и, кажется, что юридические и политические науки особенно подходят, чтобы с глобальных, объективных и рациональных позиций давать оценку таким институциональным изменениям, которые мы здесь рассматривали.

В конце концов, важность автономных единиц (будь это коммуны, регионы или кантоны) признают все. И мы приводим последний тезис Дениса де Ружмона:

Тезис десятый: «Регион должен быть совокупностью самоуправляемых единиц»[19].

Более крупные образования, не имея возможности играть роль социальных общностей, не могут быть эффективными без автономных коммун, поэтому