• О сайте  • Контактные данные  • Полезные ссылки  • Поиск  
I. Язык и образование в сохранении идентичности этнических и лингвистических меньшинств
КАЗАНСКИЙ ЦЕНТР
ФЕДЕРАЛИЗМА И
ПУБЛИЧНОЙ
ПОЛИТИКИ
/ Журнал «Казанский федералист» / 2006 / номер 4(20), осень, 2006 / I. Язык и образование в сохранении идентичности этнических и лингвистических меньшинств / Выживание татарского языка в глобализирующемся татарстанском сообществе: «за» и «против» на домашнюю страницу
Выживание татарского языка в глобализирующемся татарстанском сообществе: «за» и «против»
 
 
 

Авторы:
  • Лилия Сагитова
Мы все сегодня являемся свидетелями того, с какой скоростью развивается глобализация. Главный двигатель этого процесса – средства массовой коммуникации. Несмотря на их разнообразие и богатство, основным их инструментом остается язык. Столетия меняют технологии и стили, но язык остается самым инерционным продуктом человеческой культуры (что не отрицает его развития и изменения).

Лилия Сагитова*

Выживание татарского языка в глобализирующемся татарстанском сообществе: «за» и «против»

 

Мы все сегодня являемся свидетелями того, с какой скоростью развивается глобализация. Главный двигатель этого процесса – средства массовой коммуникации. Несмотря на их разнообразие и богатство, основным их инструментом остается язык. Столетия меняют технологии и стили, но язык остается самым инерционным продуктом человеческой культуры (что не отрицает его развития и изменения).

Одним из сущностных признаков глобализации является конкуренция. Состязательность привносится во все сферы жизни: экономическую, политическую, культурную. Режим конкурентности придает свойства ТОВАРА всему, с чем соприкасается человек. Язык не является исключением. Например, исследователи культурной глобализации в число ее продуктов включили английский язык, отнеся его к числу «культурных товаров». Он все успешнее конкурирует с локальными, или местными языками.

Защита в этих условиях «родных» языков становится заботой государственных институтов национальных государств, или отдельных регионов, становясь частью их этнополитики.

В данной статье мне хотелось бы показать, как соотносятся результаты этнополитики по сохранению местного (в нашем случае татарского) языка с конъюнктурой, складывающейся в процессе глобализации.

Для начала имеет смысл коротко охарактеризовать ситуацию с татарским языком в республике. Эрнст Геллнер уже показал, как индустриализация влияет на состояние культуры меньшинства. Татарский язык прошел классический путь от языкового эксклюзивизма в условиях традиционной аграрной общины (в 1897 г. 91,5% татар составляли сельчане[1]) – до языка культурного меньшинства в условиях советской индустриализации, когда конкуренция с русским языком – языком, обеспечивающим социальную мобильность, закончилась не в его пользу. В 1926 г. 96,8% татар Советской России называли татарский язык родным. Конкуренция с русским языком снизила этот показатель до 83,2% в 1989 г.[2] В Советском Союзе 1979 года – 18,3% татар-горожан отметило русский язык в качестве родного[3], в Татарстане – 3,4%, среди городских татар – 5%[4].

Состояние языковой ситуации обычно характеризуют цифрами. Одними из популярных показателей являются ответы на вопросы: «Какой язык Вы считаете родным?» и «Какова степень владения родным языком?» Эти похожие вопросы нередко дают различающиеся ответы. Динамика определения языка в качестве «родного» мало менялась в течение последних 80-ти лет: с 99,71% – в 1926 г., до 96,60% – в 1989 г.[5] А вот степень владения языком – изменилась. Можно с большой долей достоверности предположить, что в том же 1926 г. 99,71% татар, назвавших родным татарский язык, владели им в полной мере (тогда конкуренция с русским языком только вступала в силу). Данные репрезентативного опроса 2001 г. по Татарстану свидетельствуют о том, что к тем, кто свободно владеет языком, отнесли себя 70,2% татар[6]. Это говорит о том, что остальная часть татар владеет языком не в полном объеме.

Советская индустриализация стимулировала стандартизацию культуры на языке культурного большинства – русском. Татарский язык остался на обочине модернизации, став «кухонным языком». К 1988 г. татарская культура в образовательных учреждениях воспроизводилась только в сельских районах республики (995 татарских школ), в Казани осталась всего одна школа. На татарском языке обучались 12% детей-татар, в городах – не более 1,5%[7].

Тем не менее, любая культура, имеющая носителей, стремится к выживанию и развитию. Существуют законодательные меры и институты для сохранения и развития языка в Татарстане. Мне хотелось бы подробнее остановиться на социологических аспектах этнополитики. А именно, подробнее осветить реакцию населения республики на произошедшие изменения.

Так, результаты массовых опросов показали, что русские и татары по-разному реагируют на изменения в сфере языковой политики. Примечательно, что степень дистанцированности различается в зависимости от функциональной конъюнктуры татарского языка. Там, где язык не требует личностного участия и включенности, – дистанция не велика: за двуязычное написание названий улиц (на русском и татарском языке) высказались 84,8% татар и 81,5% русских[8]. Абстрактно признают легитимность татарского языка в качестве государственного (согласны с тем, что проживающим в республике необходимо владеть татарским языком) 82,5% татар и 61,7% русских[9]. Однако все, что связано с реальными последствиями, выглядит иначе. Реакция на то, чтобы татарский язык преподавался в школах в качестве обязательного предмета, показала, что безусловное согласие высказали 67,8% татар и 34% русских[10].

Сфера образования оказалась проблемной по нескольким причинам. Во-первых, именно здесь требуется личное участие, что требует временных, интеллектуальных и материальных вложений. Во-вторых, далека от совершенства материальная и методическая база и подготовка преподавательских кадров. В-третьих, усилилась конкуренция языков в условиях глобализации. Все перечисленные проблемы наиболее остро ощущаются молодежью. А это та группа, с которой связаны основные надежды на сохранение и развитие татарского языка.

В молодежной среде происходят наиболее заметные изменения. Республиканский опрос молодежи 1999-2000 гг.[11] показал, что среди татар выросла доля тех, кто в качестве родного называет два языка: и русский, и татарский – 20,3% (только русский – 7,7%; только татарский 71,8%). Наиболее свободно татарским языком владеют 20,5% опрошенных; в равной степени и татарским, и русским – 42,9%.

Именно в этой среде, как в никакой другой, ощущается острота конкурентности языков. Планируя будущее, молодежь учитывает, что различные профессиональные сферы используют преимущественно тот, или иной язык. Так, сфера управления и обслуживания в Татарстане требует знания, наряду с русским, татарского языка. Вместе с этим, открывающиеся совместные предприятия, филиалы международных организаций требуют знания и иностранных языков. Расчет на мобильность внутри страны актуализирует русский язык.

Наши исследования по молодежи в течение последних семи лет выявили ситуацию конкуренции языков по следующим основаниям:

– легитимность государственного статуса языков;

– символический статус;

– инструментальная востребованность языков;

 

Официальный статус языков

Результаты исследования 2006 г. среди учащихся казанских школ продемонстрировали, что не всегда признание официального статуса языка приводит к желанию овладеть им. Мы увидели, что ученики осознают формальный статус татарского языка. Второе место рейтинга «Чем для Вас является язык?» заняла номинация «Государственный язык РТ» – 44,6% всех опрошенных. Статус официального у русского языка подчеркнули всего лишь 15, 6%.

Сопоставление по этническим группам дало интересные результаты. Оказалось, что степень актуализации каждой этнической группой официального статуса неродного языка выше по отношению к родному языку. Так, всего 9,9% русских подчеркнули значимость русского языка в качестве официального, и в два раза больше – 20,9% – эту функцию отметили среди учащихся-татар. Официальный статус татарского языка оказался значимым для 55,9% учащихся-русских, в то время как для учащихся-татар процент отметивших эту позицию оказался ниже – 35,3%. Таким образом, легитимность и практический результат (реальное владение языками) – категории не совпадающие.

 

Язык как символ культуры

Примечательно, что восприятие языка, как символа культуры значительно различается у двух этнических групп. Татарский язык в качестве символа татарской культуры отметили 38,4% опрошенных. Значимость русского языка, как символа русской культуры, отметили всего 17%. Распределение по этническим группам показало, что осознание символической функции русского языка достаточно низкое, как у детей-татар, так и у детей-русских – 15,5% и 18,4%, соответственно. В то же время, роль татарского языка для татарской культуры подчеркнули 38,5% детей-татар и 37,5% русских.

Значимость татарского языка для татарской культуры, по-видимому, интуитивно связывается с сохранностью и выживанием последней. В то время по отношению к русской культуре, в силу ее доминирования, угрозы не осознаются, поэтому, видимо, и символическая роль языка не актуализируется.

 

Инструментальная востребованность языков

Весьма показательно характеризуют языковую ситуацию полученные данные, которые выявили преобладание инструментальной функции у русского языка. Так, большая часть опрошенных – 62,7%, подчеркнула функцию русского языка, как привычного языка общения. 66,3% детей-татар воспринимают русский язык как «привычный язык общения», а затем уже – «средство общения в России» (38,5%).

Анализ показателей, иллюстрирующих осознание важности владения языками для представителей основных этнических групп, позволил выявить языковые ориентации в соотношении с этнической принадлежностью респондентов. Важность владения русским языком отметили 93% учащихся-татар и 98% – русских – это самые высокие показатели. На втором месте – иностранный западный язык. Так же как и с русским языком, здесь наблюдается высокая степень согласованности показателей по группам: 71,7% учащихся-татар и 75% русских отметили необходимость овладения языком. А вот показатели по татарскому языку иллюстрируют высокий уровень рассогласованности в восприятии языка разными этническими группами. Так, важность знания татарского языка отметили 44,3% из всего числа опрошенных. Из них – 71,7% детей-татар и 12,5% русских.

Татарский язык. Сравнение показателей по этническим группам показало, что для детей-татар восприятие татарского языка как родного занимает самую высокую рейтинговую позицию – 86,1%. Это неформальная мотивация, которая апеллирует к чувствам, связанным с родственными отношениями, семейному долгу. Основанная на эмоциональных связях, эта мотивация играет роль в формировании чувства привязанности к семье, родственникам, а также и принадлежности к этнической общности.

На втором месте – значимость официального статуса языка. 47,4% из числа опрошенных считают, что необходимость овладения языком основана на том, что это – «государственный язык РТ, и я должен его знать».

На третьем месте вновь эмоционально-инструментальное обоснование: «Пригодится в общении с друзьями, родственниками, соседями» – 31,8%.

То, что «Язык может пригодиться в дальнейшей работе» отметили 16,7% учеников. Совсем незначительная часть – 3,3% считает: «Без его знания невозможно претендовать на престижную работу». И лишь для 8,4% из опрошенных знание татарского языка является показателем образованности человека.

Приведенные выше данные красноречиво иллюстрируют сложившуюся ситуацию: несмотря на то, что официальный статус татарского языка признается учащимися, тем не менее, ими осознается, ограниченность его функций. Это усиливает неформальную функцию татарского языка – он воспринимается эмоционально, как атрибут семейственности, родства с этнической группой. Тот факт, что татарский язык воспринимается преимущественно в его статусной (Государственный язык РТ), символической (символ татарской культуры), эмоциональной (родной язык, язык моих родителей) функциях, наглядно подтверждает вывод о том, что учащиеся не воспринимают язык в качестве инструмента социальной мобильности.

«Слабость» позиции татарского языка косвенно подтверждается тем, как его воспринимает «неродная» группа, которая находится в постоянном контакте с татароязычной частью населения республики. Для учащихся-русских эмоциональный аспект восприятия татарского языка связан с негативным настроем: 28,9%, почти треть опрошенных, воспринимают его как «чужой, малопонятный язык». Если вспомнить о том, что большая половина опрошенных русских учащихся признает официальный статус татарского языка, то это подводит к выводу, что формальное признание языка не приводит автоматически к лояльности и к высокой степени мотивации к изучению языка.

Ситуация с русским языком зеркально противоположна. Тот факт, что учащиеся не актуализируют его символьную и статусную функции, свидетельствует о «сильной» позиции языка в языковом пространстве.

Иностранные западноевропейские языки. Показательно выявленное в ходе исследования представление молодежи о том, что знание западноевропейских языков дает основания для социальной мобильности. Именно вопрос на мотивацию изучения иностранного европейского языка дал самые высокие показатели, связанные с профессиональным продвижением. Так, 57, 9% подтвердили значимость для каждого человека иностранного языка. Это говорит о том, что дальнейшее развитие России и личная биография молодого человека неразрывно связывается с общемировым развитием, открытостью границ и мобильностью не только в рамках одной страны, но и всего мира. То, что «знание иностранного языка пригодится в дальнейшей работе», и что без «знания языка невозможно претендовать на работу» – подтвердили чуть более половины опрошенных учащихся (51,5% и 50,7% соответственно), а 36,2% считают, что «без его знания невозможно претендовать на престижную работу». Образованность человека почти каждый четвертый опрошенный (22, 6%) напрямую связывает с владением иностранным (западноевропейским) языком. Нацеленность на международное общение подтвердили 19, 5% учащихся.

Таким образом, сопоставление данных по всем трем языкам показало, что самая высокая степень мотивации связана с изучением иностранного европейского языка. Поскольку именно этот язык воспринимается учащимися как одно из базовых оснований будущей социальной мобильности, профессиональной успешности и условием получения престижной работы. На эту установку без сомнения влияет складывающаяся общественно-экономическая конъюнктура, когда больший удельный вес международных контактов и связей принадлежит Европейским странам и Америке в сравнении с восточными тюркскими странами. Безусловно решающую роль в приоритете первых над вторыми играет развитость коммуникационной, образовательной и производственной инфраструктуры как между Россией и странами Запада, так и внутри самой страны.

Владение русским языком воспринимается большинством опрошенных как основание образованности, высокого культурного уровня и инструмент межличностного общения. Получение престижной работы, или социальная мобильность не связываются с этим языком как условие, или как проблема. Укорененность во всех сферах общественной жизни и «естественность» бытования русского языка не актуализирует устремленность к его овладению. И, соответственно, не делает проблемным его изучение.

Результаты нашего исследования продемонстрировали влиятельность инструментальной мотивации по отношению к процессу обучения языкам – отношению к урокам русского, татарского и иностранного языка. Так, на вопрос «Если Вы относитесь к урокам русского/татарского/иностранного языка положительно, то почему?» главным аргументом был инструментальный: «Это мне пригодится в дальнейшей жизни». Рейтинг выстроился следующим образом:

1 место отдано русскому языку – 81,3% из опрошенных;

2 место – иностранному, европейскому языку – 77,2%;

3 место – татарскому языку – 34,3%.

Вывод. Мы видим, что формальный статус языков признается учащимися. Они с уважением относятся к тому, что в Татарстане государственные языки – русский и татарский. Более того, подавляющее большинство опрошенных подтверждает мнение, что в определенных сферах необходимо владение обоими государственными языками. 82,2% из опрошенных признали необходимость обязательного владения и русским, и татарским языками для тех, кто работает в органах власти в республике (17,8% против). Для сферы услуг владение обоими языками представляется в следующей пропорции: 78,6% – «за» и 21,4% – «против».

Значимость инструментальной мотивации в изучении татарского языка неразрывно связана с его ролью в профессиональной сфере, с его значимостью в социальном продвижении будущего молодого специалиста. Поэтому вполне логично, что на вопрос: «Что может стимулировать интерес к татарскому языку?» на первое место вышел аргумент повышения престижа татарского языка (39% из опрошенных). Престиж по своей природе связан с модернизацией, инновациями, социальным статусом. На втором месте – «Его востребованность в ходе дальнейшей работы» 30,9%. На третьем месте условие: «Развитие современной татарской культуры в условиях города» (отметило 29,5%). Оно косвенно связано с первыми тремя позициями, поскольку престижность культуры определяется ее адаптированностью к условиям современного города, новым стилям и стандартам жизни. И четвертое место в рейтинге – заняла позиция: «Расширение возможностей его использования после окончания школы» – 26,5%. И большинство ответивших (18,7%) на вопрос: «Что может способствовать поднятию престижа татарского языка?» подчеркнули его востребованность в обществе. Востребованным язык бывает лишь тогда, когда он активно включен в модернизационные процессы, происходящие в обществе.



* Лилия Варисовна Сагитова – кандидат исторических наук, старший научный сотрудник отдела этнологии Института истории АН РТ (г. Казань).

[1] Социальное и национальное. М.,1973. С. 15.

[2] Современные национальные процессы в республике Татарстан. Приложение. Казань, 1992. С. 133.

[3] Исхакова З.А., Зинурова Р.И., Мусина Р.Н. Современная этноязыковая ситуация в Республике Татарстан. Казань, 2002. С. 11.

[4] Данные переписи населения 1989 г.

[5] Исхакова З.А. Функциональное взаимодействие татарского и русского языков в современном Татарстане // Язык и этнос на рубеже веков. Казань, 2002. С. 27.

[6] Там же. С. 29.

[7] Национальное самосознание и национализм в Российской Федерации начала 1990-х годов. М., 1994. С. 106.

[8] Столярова Г.Р. Современная языковая ситуация в Республике Татарстан. С. 80.

[9] Там же. С. 78.

[10] Там же. С. 78.

[11] Республиканское этносоциологическое исследование «Современные этнокультурные процессы в молодежной среде Татарстана: язык, религия, этничность» (1999-2000 гг., рук. Р.Н. Мусина). Автор являлась участницей данного проекта.


 
English version
Документы в разделе
Разделы сайта
Поиск
 
расширенный поиск
Регистрация
Логин:    
Пароль:
 
 

  • [ Регистрация ]
  • Новости | Проекты | Публикации | Сотрудники | Форум | Мероприятия | Помощь исследователю | Книги и статьи о современном федерализме
    © 2001, 2002, 2009 Казанский центр федерализма и публичной политики. При использовании наших материалов ссылка на сайт обязательна, подробнее ... г.Казань, Кремль, подъезд 5. Тел./факс (843) 2925043, federalism@kazanfed.ru