• О сайте  • Контактные данные  • Полезные ссылки  • Поиск  
I. Язык и образование в сохранении идентичности этнических и лингвистических меньшинств
КАЗАНСКИЙ ЦЕНТР
ФЕДЕРАЛИЗМА И
ПУБЛИЧНОЙ
ПОЛИТИКИ
/ Журнал «Казанский федералист» / 2006 / номер 4(20), осень, 2006 / I. Язык и образование в сохранении идентичности этнических и лингвистических меньшинств / Этничность, язык, образование. Политический и практический опыт постсоветского Татарстана на домашнюю страницу
Этничность, язык, образование. Политический и практический опыт постсоветского Татарстана
 
 
 

Авторы:
  • Гульнара Габдрахманова
Существенным достижением последних лет в России можно считать так называемую «вариативность» школьных программ. Этот принцип предусматривает организацию более гибкой системы обучения с учетом объективных потребностей профессионального, регионального, национального характера. Национальные субъекты РФ использовали такую возможность и стали самостоятельно, в виду особых полномочий, определять собственные стратегии внедрения этничности в образовательную систему.

Гульнара Габдрахманова*

Этничность, язык, образование. Политический и практический опыт постсоветского Татарстана

 

Существенным достижением последних лет в России можно считать так называемую «вариативность» школьных программ. Этот принцип предусматривает организацию более гибкой системы обучения с учетом объективных потребностей профессионального, регионального, национального характера. Национальные субъекты РФ использовали такую возможность и стали самостоятельно, в виду особых полномочий, определять собственные стратегии внедрения этничности в образовательную систему. Одни регионы сочли целесообразным организовать у себя школы с этнокультурным компонентом (г. Москва, С-Петербург, Сочи), другие – создать детские сады на национальных языках (Карелия, Удмуртия, Мордовия), третьи – ввести преподавание на национальных языках в начальной школе (Адыгея, Северная Осетия, Кабардино-Балкария и т.д.). Имеется опыт обучения на национальном языке в детских садах и основной школе – «девятилетке» (Чувашия, Тува, Бурятия, Северный Кавказ, Самара, Саратов, Оренбург и т.д.).

Беспрерывное воспитание и обучение на национальном языке, начиная с дошкольного до высшего образования, реализуется в трех субъектах РФ – республиках Башкортостан, Саха (Якутия) и Татарстан. В Республике Татарстан такая система этнокультурного образования коснулась татарского языка. Это предполагает изучение татарского и русского языков, как государственных, в равных объемах. Что касается языков других народов, то в республике используются самые разнообразные формы образования, применяемые в других регионах. В Татарстане создаются школы с русским этнокультурным компонентом (в целом по республике таких школ – 35 с охватом 12 020 учащихся, в Казани – 10). Обучение чувашских, марийских, удмуртских, мордовских детей на родном языке ведется, начиная с детских садов и до среднего образования. Сегодня в Татарстане действуют 53 чувашских, 10 марийских и 15 удмуртских детских сада. Функционируют 145 чувашских, 23 марийских, 44 удмуртских и 4 мордовские школы. В течение последних 10 лет устойчиво сохраняется число детей, охваченных такими дошкольными и школьными образовательными учреждениями (табл. 1). В зависимости от потребностей, компактности расселения этнических групп, родные языки изучаются либо как предмет, либо национальное обучение вводится на разных уровнях (начальном, основном, среднем). Имеется и другой вариант – основное общее образование дети коренных народов республики получают на родном языке, начиная с начальной ступени. Кроме того, в РТ работает 34 воскресные школы, в которых изучаются языки 22-х народов – украинский, азербайджанский, армянский, польский, немецкий, еврейский, грузинский, башкирский и другие.

 

Таблица 1.

 

Тип образовательного учреждения

На 1 сентября учебных годов

1998/1999

1999/

2000

2000/

2001

2001/2002

2002/

2003

2003/2004

2004/2005

Чувашские ДОУ

в них детей

43

1054

54

1243

54

1242

54

1242

53

1245

53

1261

53

1218

Марийские ДОУ

в них детей

9

170

10

190

11

196

11

196

11

193

11

199

10

185

Удмуртские ДОУ

в них детей

14

276

15

298

15

262

15

262

16

316

16

306

15

264

Чувашские школы

в них детей-чувашей

148

9950

145

10499

148

10448

148

9979

148

9970

146

9918

145

9010

Марийские школы

в них детей-мари

19

1170

22

1238

23

1247

24

1316

24

1316

23

1268

22

1205

Удмуртские школы

в них детей-удмуртов

42

2385

44

2514

45

2452

45

2419

45

2426

44

2356

45

2205

Мордовские школы

в них детей-мордвы

7

262

7

188

5

108

5

173

5

214

4

186

4

161

 

Почему в Татарстане была выбрана именно такая модель этнокультурного образования? Под влиянием каких условий она сформировалась? В чем ее минусы и плюсы? Каковы перспективы? Рассмотрим это подробнее. Основное внимание уделим практикам организации национального образования среди коренных народов республики, составляющих численное меньшинство – чувашам, марийцам, удмуртам и мордве.

Правовые и общественно-политические аспекты этнокультурного образования. Начиная с 1980-х гг., в отечественном обществоведении стала разворачиваться теоретическая дискуссия о смене и наполнении новым содержанием традиционно используемых категорий «нация – народ народность». Институциональные акты, инициированные рядом автономных областей в начале 1990-х гг. и поддержанные Верховным Советом РФ с требованиями предания особого статуса республикам, продемонстрировали практическую относительность прежней категориальной дифференциации народов. Политизация межэтнических отношений способствовала введению в новое правовое пространство России целого ряда терминов, призванных отразить полиэтничный состав населения: народ, многонациональный народ, национальное меньшинство, малочисленная этническая общность и малочисленный коренной народ. Ситуация осложнилась процессами суверенизации субъектов Федерации. В последних был принят ряд законодательных актов о национальных меньшинствах, идущих вразрез с Конституцией России, федеральным законодательством и международными обязательствами РФ. Возник новый термин «титульный народ».

Постсоветский Татарстан, стремясь к решению национального вопроса, сохранению межэтнического согласия, искал свои приоритеты, как при формировании понятийного аппарата, демонстрации этничности в политическом дискурсе, так и в практике их реализации.

Этническая политика Татарстана – это политика признания. Через декларацию основных законов республиканская власть заявила о своей готовности нести ответственность за выживание всех народов, сохранение их этничности и культурное многообразие. Новая редакция Конституции РТ подтверждает гарантии «прав и свобод человека и гражданина, независимо от происхождения, социального и общественного положения, расовой и национальной принадлежности, пола, образования, языка...»[1]. Закон «О языках народов РТ» гласит, что «на территории Республики Татарстан государством создаются условия каждому народу и личности для сохранения и всестороннего развития родного языка, обеспечивается всестороннее развитие родного языка, обеспечивается свобода выбора и использования языка общения» (ст. 2)[2]. «В местах компактного проживания населения, не владеющих государственными языками Республики Татарстан, официальное делопроизводство в государственных органах, в учреждениях и организациях может вестись на языке большинства населения данной местности» (ст. 15 л. 3).

Категория «народ» в татарстанском правовом дискурсе впервые была использована в Декларации от 30 августа 1990 г. Согласно этому закону, суверенитет Татарстана провозглашался от «имени многонационального народа»*, утверждая «неотъемлемое право татарской нации, всего народа Республики на самоопределение»[3]. Спустя два года в Конституции Республики Татарстан, принятой 6 ноября 1992 г., официальная Казань заменила формулировку «татарская нация» на «народ Татарстана». Идею о татарском народе как о нации комментирует Р. Хакимов, считая, что ситуация в Татарстане аналогична той, что характерна для Швейцарии[4]. Именно в Швейцарии сложилась полиэтническая нация, состоящая из нескольких равноправных этносов. Кроме того, здесь складывается «полиэтническое, поликультурное сообщество, опирающееся на принцип территориального (а не этнического) суверенитета»[5]. Все народы Татарстана, «объединившиеся в государственную общность независимо от этнического происхождения», являются татарстанским народом, татарстанской нацией. При этом татарский народ выступает как основной, образующий полиэтническую нацию: мы говорим «народ Республики Татарстан», подразумевая всех граждан республики»[6]. Со стороны центра в тот период «идеи гражданской нации имели в своей основе попытку нейтрализовать стремление народов или их элит иметь свою максимально возможную или полностью независимую государственность»[7]. Представление о нации как о согражданстве поддерживается далеко не всеми. Так республиканские противники этого подхода утверждают, что «идея татарстанизма не имеет будущего, а была и остается идеологией, необходимой партии власти республики для большей самостоятельности, для управления экономикой и культурой…»[8].

На рубеже 1980-1990-х гг. поиском политических алгоритмов взаимодействия народов Татарстана занимались члены татарского национального движения. Идеологи Татарского общественного центра осознавали необходимость взаимодействия с «народами Волго-Уральского региона», близких между собой «в силу… культурного фактора»[9], а Татарская партия национальной независимости «Иттифак», вслед за ТОЦом ратовала за создание «Конфедерации народов Поволжья и Приуралья»[10]. Однако следует признать, что серьезная идеологема в разработке мультикультуральных принципов так и не была выработана. Это объясняется приоритетностью задач национального движения. Стремясь к активному развитию и повышению статуса татарской культуры и языка, претерпевших упадок в советский период, относительно доминирующей русской культуры, национальное движение в тот период стремилось к решению, прежде всего проблем общенационального/татарского характера.

В 1992-1994 гг. в республике создается ряд законов в сфере регулирования языковых процессов. В июле 1992 года был принят Закон Республики Татарстан «О языках народов республики Татарстан», 20 июля 1994 г. вышло Постановление Верховного Совета РТ «Об утверждении Государственной программы Республики Татарстан по сохранению, изучению и развитию языков народов Республики Татарстан». Республиканские языковые законы в тот период содержали термин «народ». Статья 2 «Закона о языках народов РТ» гласила: «На территории Республики Татарстан создаются условия каждому народу и личности для сохранения и развития родного языка, обеспечивается свобода выбора и использования языка общения». «Государство... оказывает содействие в организации воспитания и обучение на иных языках народов, проживающих в РТ» (ст. 11.2). «На сессиях Государственных Советов РТ, на заседаниях Президиума и постоянных комиссий народных депутатов РТ представляется право выступать… в случае необходимости, на любом другом языке народов РТ» (ст. 11.2)[11].

Концепция языковой политики Татарстана, обнародованная в 1999 г., «призвана обеспечивать социально-экономический, культурный, информационный прогресс народов Республики…»[12]. Основные цели языковой политики Республики Татарстан, определяемые концепцией, состояли в сохранении и развитии государственных языков Республики Татарстан, в гармонизации их взаимодействия и в защите национально-языковых интересов и чаяний всех народов республики[13].

1 июля 2004 г. Государственным Советом РТ был принят Закон о внесении изменений и дополнений в Закон Республики Татарстан «О языках народов Республики Татарстан». Анализируя понятийный аппарат нового языкового закона республики, следует отметить, что его главной особенностью является отсутствие какой либо этнической классификации и категоризации этнических групп. Главным объектом правовой защиты являются национальные языки без указания их носителей. Обновленная Государственная Программа РТ по сохранению, изучению и развитию государственных языков Республики Татарстан и других языков в Республике Татарстан на 2004-2013 гг. также регламентирует лишь языковые отношения.

Дифференциация народов сохранилась в новой редакции основного закона республики, подписанной президентом РТ М.Ш. Шаймиевым 19 апреля 2002 г. В преамбуле объявляется, что «настоящая Конституция, выражая волю многонационального народа Республики Татарстан и татарского народа… исходит из общепризнанного права народов на самоопределение». Далее объявляется, что носителем суверенитета и единственным источником власти в Республике Татарстан является ее многонациональный народ (ст. 3 п. 1). Народ осуществляет свою власть непосредственно, а так же через органы государственной власти и органы местного самоуправления (ст. 3 п. 2). Высшим непосредственным выражением власти народа являются референдум и свободные выборы (ст. 3 п. 3). Республика Татарстан имеет государственный герб, государственный флаг и государственный гимн – официальные символы, выражающие суверенитет Республики Татарстан, самобытность и традиции народа Татарстана (ст. 121).

Анализ приведенных контекстов в новой Конституции республики позволяет отметить отсутствие понятия нация, и использование двух терминов – «многонациональный народ» и «народ», с выделением особого статуса татарскому народу. Рассмотрение наиболее часто употребляемого понятия народ приводят к его пониманию в смысле «населения республики в целом», «согражданства» (ст. 3 п. 1 Конституции РТ (новая редакция). Но использование в сочетании с прилагательным «многонациональный», либо указание на «иные языки народов РТ», либо его использование во множественном числе, подразумевает второй смысл термина «народ» в смысле этнического (национального), культурного разнообразия, лишенного всякой политической, демографической (в смысле численности) нагрузки. Особенно это очевидно в языковых законах республики, которые «отстранясь» от регламентации взаимоотношений народов, сузили свои функции до правовой защиты языков, но не их носителей. Таким образом, за общими положительными декларациями отсутствует разделение населения республики на различные группы с неодинаковым соотношением культурных, языковых прав и обязанностей должностных лиц.

Особо следует выделить в тексте Конституции единожды употребляемый термин «татарский народ», по существу заменяющий сочетание «титульная нация». Это подтверждается и языковым законом республики. Но при этом, равенство языковых прав декларируется через признание государственного статуса языков двух основных контактирующих этнических групп – татарского и русского (ст. 8 Конституции РТ, ст.3 Закона «О языках народов Республики Татарстан» (новые редакции). По мнению С. Соколовского, такая ситуация для субъектов стала возможна в связи с трактовкой понятия «народ» в Российской Конституции, опирающейся на этническое понимание термина. Это позволило многим республикам понимать в качестве субъекта самоопределения не население республики в целом, а лишь его титульную часть[14].

Анализ специфики концептов употребления терминов в законодательстве Татарстана позволяет сделать вывод, что за терминологическим аппаратом если и не скрываются две диаметрально противоположные концепции, то смысловая нагрузка несколько иная, чем принятая в теоретических трактовках нации: нация – согражданство и этнонация. Это приводит к некоторой запутанности терминологического аппарата, неразличению реальных групп (что, впрочем, может пониматься и как преднамеренная позиция в обеспечении равенства прав народов). Последний тезис наиболее явно прослеживается в Законе о национально-культурных автономиях в Республике Татарстан, принятого Государственным советом РТ 11 апреля 2003 года «Под НКА понимается… общественное объединение граждан РФ в РТ, относящих себя к определенным этническим общностям…» (ст. 1).

Понятие «национальное меньшинство» используется лишь в Договоре Российской Федерации и Республики Татарстан «О разграничении предметов ведения и взаимном делегировании полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти Республики Татарстан». В документе указывается, что органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти Республики Татарстан осуществляется «обеспечение прав и свобод человека и гражданина, прав национальных меньшинств»[15].

Анализ татарстанского правового дискурса показывает, что его положительным моментом следует считать то, что государственность в основных законах не использовалась для утверждения исключительного положения титульной группы. Так, в республике каждый вправе определять и указывать свою национальную принадлежность (ст. 34 п. 1 Конституции РТ (новая редакция), основываясь на принципе признания, соблюдения, защиты прав и свобод человека (ст. 2 Закона «О НКА в РТ»), имеет право на защиту, использование родного языка, право на свободный выбор языка общения, воспитания, обучения и творчества, получение основного общего образования на родном языке (ст. 34 п. 2 Конституции РТ; гл. 2 ст. 2 Закона «О языках народов РТ» (новые редакции), гл. 3 Закона «О НКА в РТ». НКА имеют право получать поддержку со стороны органов государственной власти в РТ, необходимую для сохранения национальной самобытности, право на развитие родного языка и культур, создание республиканских СМИ на родном языке, на соблюдение национальных традиций и обычаев, создание образовательных и научных учреждений культуры (ст. 4 Закона «О НКА в РТ»). Основы толерантного межэтнического взаимодействия в республике основываются на принципе уважения языка, культуры, традиций и обычаев граждан различных этнических общностей (ст. 2 Закона «О НКА в РТ»). Законы запрещают ограничение прав и свобод граждан по расовым, национальным признакам (ст. 29 п. 1 Конституции РТ (новая редакция), ст. 4 Закона «О НКА в РТ»), не допускается пропаганда расовой, национальной, религиозной вражды (ст. 42 п. 2 Конституции РТ (новая редакция). Социальная защита языков предусматривает проведение научно-обоснованной языковой политики, направленной на сохранение, развитие и изучение государственных языков РТ и других языков в РТ, на обеспечение их равноправия (ст. 4 Закона «О языках народов РТ» (новая редакция).

Объективные предпосылки. В ходе многовековой истории Татарстан сложился как регион традиционного проживания представителей народов Поволжья – чувашей, марийцев, удмуртов, мордвы. В 1990-е гг., в связи с массовой эмиграцией населения из постсоветских государств, этнокультурный облик региона приобрел новые очертания. Появились нетрадиционные этнические группы. В этих условиях политика РТ в этнической сфере не могла быть сформирована без учета этнодемографической структуры населения.

Другой предпосылкой формирования и реализации национальной политики образования является развитие этноязыковых процессов. В советский период произошла этноязыковая ассимиляция нерусских народов, связанная с сокращением сфер функционирования языков. Были закрыты почти все школы с преподаванием на родном языке в местах компактного проживания народов, снизилось число издаваемых книг с одновременным уменьшением их тиражей, СМИ не занимались освещением этнокультурных проблем народов, прекратили существование национальные фольклорные ансамбли, театры и т.д. Интенсивное внедрение русского языка в образовательную сферу, средства массовой информации, сферу культуры, способствовало формированию национально-русского двуязычия с большей ориентацией на русский язык, падением интереса к родному языку и снижению уровня владения им. Причем среди чувашей, марийцев, удмуртов, мордвы, проживающих в Татарстане, эти процессы происходили интенсивнее, чем среди татар республики. Как свидетельствуют материалы советских переписей, татары, на фоне низкого уровня свободного владения родным языком, демонстрировали устойчивую высокую степень этноязыковой идентификации. Среди чувашей, марийцев, удмуртов, мордвы ситуация была прямо противоположной (табл. 2). Не смотря на рост лиц свободно владеющих родным языком, последний играл все меньшую роль в этническом самосознании его носителей. В межпереписной период 1959-1989 гг. среди представителей народов Поволжья, число лиц, считающих язык своей национальности родным, снизилось в среднем на 10%. И эта тенденция в дальнейшем сохранялась. Так, в 1993 г. по данным российско-американского проекта «Предвыборная и постсоветская ситуация в России – 1993 г.» (руководитель в республиках РФ М. Губогло) по языковому параметру этнически идентифицировали себя 83,2% респондентов-чуваш, проживающих в Татарстане[16]. Другие исследователи, изучая структуру этнического самосознания этнических меньшинств РТ, выявили, что «языковой компонент как внутригрупповой интегрирующий компонент играет второстепенную роль, уступая первостепенное значение категории «происхождение»[17]. Тогда как целый ряд этносоциологических исследований, проводившихся в 1970-80-е гг. в СССР, а позже в регионах РФ, показал, что наибольшее значение среди этноидентификационных признаков в самосознании народов имеет язык.

 

Таблица 2. Динамика численности и развития языковых процессов среди коренных народов Татарстана по данным советских переписей

 

 

Годы

Число лиц соответствующей национальности

Считают родным язык своей национальности

Свободно владеют

языком своей национальности

русским

татарским

абс.

%

абс.

%

абс.

%

абс.

%

абс.

%

Чуваши

1959

143552

5,0

136887

95,4

-

-

-

-

-

-

1970

153496

4,9

145929

95,1

2100

1,4

83557

54,4

7379

4,8

1979

147088

4,3

136244

92,6

2379

1,6

95602

65,0

6500

4,4

1989

134221

3,7

117942

87,9

2738

2,0

95839

71,4

4752

3,5

Марийцы

1959

13513

0,5

12465

92,3

-

-

-

-

-

-

1970

15643

0,5

14376

91,9

271

1,7

7027

44,9

2590

16,6

1979

16842

0,5

14845

88,1

322

1,9

10058

59,7

2247

13,3

1989

19446

0,5

16143

83,0

457

2,4

12872

66,2

1917

9,9

Удмурты

1959

22657

0,8

21940

96,8

-

-

-

-

-

-

1970

24533

0,8

23500

95,8

252

1,0

11389

46,4

4102

16,7

1979

25330

0,7

23209

91,6

348

1,4

13143

51,9

2552

14,0

1989

24796

0,7

21532

86,6

340

1,4

14882

60,0

3245

13,1

Мордва

1959

32932

1,2

28069

85,2

-

-

-

-

-

 

1970

30963

1,0

26923

87,0

1156

3,7

22986

74,2

109

0,4

1979

29905

0,9

24537

82,1

1199

4,0

22757

76,1

146

0,5

1989

28859

0,8

21673

75,1

1616

5,6

20659

71,6

202

0,7

 

Всероссийская перепись населения 2002 г. заметно отличалась от предыдущих государственных переписных компаний по характеру подготовки, организации, методике, качеству проведения. В результате этого научное сообщество не только ставит под сомнение результаты переписи, но и не может выявить динамику этноязыковых процессов 1990-х гг. среди народов, населяющих РФ. Правда, некоторые сопоставления, связанные с региональными вариантами развития этничности и языков, можно принять как демонстрацию тенденций.

Перепись 2002 г. показала следующее. Во-первых, численность и правовой статус этнической группы ни как не влияет на этноязыковую ассимиляцию. Представителей народов, проживающих в Татарстане и владеющих родным языком, в процентом соотношении столько же, сколько их среди тех, кто находится на территориях своих государственных образований (табл. 3). Очевидно, это связано с тем, что сама полиэтничная среда актуализирует этничность. Так, например русские, проживающие в моноэтничной на период 1980-1990-х гг. Москве, идентифицировали себя по языку значительно реже, чем русские Татарстана, Тувы, Северной Осетии[18]. Нам часто в ходе интервью приходилось слышать от чувашей, удмуртов и др. следующую фразу: «Если вокруг нас говорят на татарском языке, почему мы должны молчать?»

Второй вывод – следствие первого. Как показывают результаты переписи 2002 г., поскольку статус группы не играет существенной роли, в современных условиях на развитие этноязыковых процессов определяющее значение оказывает сложившаяся в пределах территорий урбанизированность народов. Чем больше сельчан среди народов, неважно, где проживающих – в Татарстане или в своих национальных образованиях, тем выше число владеющих родным языком. Село является своеобразным консервантом национальных языков, культур, традиций, обычаев.

Но все же одним из главных условий сохранения национальных языков является система образования. Именно она, после семьи, является главным институтом этноязыковой социализации. И чем активнее образование будет охватывать детей национальными школами, тем успешнее будут сохраняться языки. Сегодня в Татарстане почти 100% детей-татар изучают родной язык. В результате такой политики в ходе переписи 2002 г. 94% татар республики заявили о владении родным языком. К сожалению, мы не можем привести статистику охвата чувашских, марийских, удмуртских, мордовских детей в национальных школах республики. Не можем дать анализ уровня владения родным языком народами РТ. Наконец, не можем дать оценку качества национального образования. Но, исходя из имеющихся данных, ясно одно, система этнокультурного образования в Татарстане, организованная для коренных народов республики, приносит положительные результаты. Множественность форм национального образования, предоставление возможностей получить основное общее образование на родном языке, заметно оправдывают себя. Татарстанская модель этнокультурного образования имеет преимущества над образовательными системами с национальными компонентами, применяемых в других регионах.

 

Таблица 3. Языковое поведение народов по данным Всероссийской переписи 2002 г.

 

 

 

Народы, проживающие на территориях

Численность

Проживают в

Владеют родным языком

 

Абс.

 

%

Городе

селе

 

Абс.

 

%

Абс.

%

Абс.

%

           Чуваши в

Чувашской республике

Республике Татарстан

 

889268

126532

 

67,7

3,4

 

446610

54993

 

50,2

43,5

 

442658

71539

 

49,8

56,5

 

763242

109492

 

85,8

86,5

           Марийцы в

Республике Мари Эл

Республике Татарстан

 

312178

18787

 

42,9

0,5

 

124575

10553

 

39,9

56,2

 

187603

8234

 

60,1

43,8

 

245151

13990

 

78,5

74,5

           Удмурты в

Удмуртской Республике

Республике Татарстан

 

460584

24207

 

29,3

0,6

 

204266

9139

 

44,3

37,8

 

256318

15068

 

55,7

62,2

 

330801

21157

 

71,8

87,4

             Мордва в

Республике Мордовия

Республике Татарстан

 

283861

23702

 

31,9

0,6

 

124740

16180

 

43,9

68,3

 

159121

7522

 

56,1

31,7

 

240285

18540

 

84,6

78,2

 

Несмотря на позитивные процессы в развитии языковых процессов среди народов республики, в образовательной сфере имеется целый ряд проблем. Прежде всего, это касается обеспеченности национальных школ учебниками и литературой. Из-за недостаточного финансирования национальные издательства не имеют возможности издавать учебники по потребностям и на свободную продажу. Ситуацию усугубляет централизованная система распределения национальных учебников. Свободная продажа учебников, по аналогии с федеральными, могла бы не только обеспечить наполняемость школьных библиотечных фондов, но и поправить положение национальных издательств. Так, например, на сегодняшний день школы с чувашским языком обучения укомплектованы учебниками лишь на 50-60%, причем большая часть из них с вышедшим сроком использования. Слабая обеспеченность национальных школ наблюдается и с учебно-методической литературой, программами, наглядными и дидактическими пособиями. Кроме того, национальные школы не получают периодических газет, журналов на родном языке, издаваемых в соседних республиках. Национальные СМИ недостаточно развиты и в самом Татарстане. В республике издается лишь два печатных издания, освещающих проблемы народов РТ. Это чувашская газета «Сувар» и журнал «АНКО». Республиканское радио транслирует лишь одну 28-минутную передачу для чувашей. Эта проблема осознается народами. В начале 1990-х гг. лишь 4,9% городских чувашей Татарстана были удовлетворены наличием передач на чувашском языке. Три четверти чуваш считали себя обиженными: работа средств массовой информации на родном языке их не удовлетворяла[19].

Издержки. Этнополитику современного Татарстана в отношении народов традиционного проживания на территории республики, можно считать политикой позитивной дискриминации. Это определенный и выработанный принцип социального, культурного сосуществования различных этнических групп в полиэтничном татарстанском обществе. В сфере образования признание и уважение к коренным народам строится на предоставлении большего объема возможностей в реализации их языковых потребностей за счет сокращения изучения государственного татарского языка. Татарский язык является обязательным предметом, как для татарской, так и для русской части населения республики. На его изучение в школе (даже если это школа не с этнокультурным компонентом) отводится, начиная с первого класса, от шести часов в неделю. Тогда как, например, чувашские дети, обучающиеся в школах на родном языке, татарский язык изучают по два часа в неделю со второго класса. А родной язык – по шесть часов в неделю в первом классе, пять – со второго по четвертый и до девятого класса по четыре часа. Все это, по сути, приводит к языковой асимметрии групп. Асимметрия обычно рассматривается в ситуации двуязычия и означает отсутствие взаимного владения языками представителей двух национальностей единого социума[20]. В случае трехъязычия из языкового поведения коренных народов «выпадает» татарский язык. Физические, психические, эмоциональные возможности ребенка ограничены, поэтому для сохранения его здоровья необходима сбалансированная учебная нагрузка. При определении ее объемов безусловный приоритет имеют родные языки традиционных групп, а также русский язык, как основное средство коммуникации и социальной мобильности в России. На татарский язык в школьном образовании «не хватает времени».

Каким образом коренные народы республики, находящиеся в численном меньшинстве, оценивают созданную в республике систему национального образования? К сожалению, на этот счет полноценных исследований в республике не проводилось. Мы можем лишь привести данные упомянутого выше научно-исследовательского проекта «Предвыборная и поствыборная ситуация в России – 1993 г.» (рук. М.Н. Губогло). Объектом этого этносоциологического исследования, наряду с татарами и русскими, являются чуваши. Как показывают результаты, республиканская образовательная практика в сторону русского языка и языков коренных народов поддерживается их носителями. Так, почти половина опрошенных респондентов-чуваш хотели бы обучать своих детей только на русском языке, еще 14,9% поддерживают русско-чувашское двуязычие. Лишь четверть – проголосовала за обучение на трех языках и еще 11,9% – допустили татарско-русское обучение. Русское население республики активнее поддерживает двуязычную татарско-русскую систему обучения (61,4%)[21].

Дистанцированность по отношению к татарскому языку чуваши демонстрируют и в оценке необходимости его преподавания в качестве обязательного предмета. Треть опрошенных чуваш поддерживают введение татарского языка в школе, что в два раза ниже, чем среди русских[22].

Осторожное отношение коренных народов к татарскому языку касается не только школьного образования. Сама языковая реформа в Татарстане вызвала неоднозначную и весьма специфичную (отличную и от русских) ее оценку среди традиционных народов республики. Ни один респондент-чуваш не выразил в той или иной мере поддержку моноязычного принципа построения татарстанского общества[23].

Отличающееся мнение чувашского населения от позиции большинства проявляется и в проблеме необходимости знания президентом Республики татарского языка и его национальной принадлежности. Среди чувашей выше, чем среди татар и русских доля тех, кто не согласен или затрудняется определить свою позицию по поводу обязательной татарской национальности президента[24].

На фоне признания чувашами за президентом республики необходимости владением татарского языка, свидетельствующее о достаточно высокой степени уважения к татарскому народу, его самостоятельной культуре, вместе с тем коренные народы достаточно сильно обеспокоены эксплуатацией этнического фактора в процессе социальной мобильности. Эту проблему чуваши решают в пользу русского, либо татаро-русско-чувашского синтеза[25].

Как показывают материалы советских переписей, уровень владения татарским языком среди чувашей, марийцев, удмуртов, мордвы был достаточно высок. Русские Татарстана знали татарский язык хуже (за исключением мордвы). Особенно заметно дистанция складывалась между горожанами и сельчанами (табл. 4). Высокая степень владения татарским языком коренными народами связанна с их невысокой урбанизированностью и длительным соседством с татарами.

 

Таблица 4. Уровень свободного владения татарским языком народами Татарстана по данным переписей (всего и городское - сельское население)

 

Национальности

1970

1979

1989

русские

1,2 (1,1-1,4)

0,9 (0,8-1,5)

1,1 (0,1-1,8)

украинцы

0,8 (0,7-2,1)

0,5 (0,4-2,4)

0,9 (0,7-3,3)

башкиры

6,8 (8,5-10,8)

5,8 (5,3-10,9)

6,3 (5,6-13,5)

марийцы

16,6 (3,7-21,0)

13,3 (3,2-20,2)

9,9 (3,9-17,8)

мордва

0,4 (0,5-0,2)

0,5 (0,6-0,4)

0,7 (0,8-0,6)

удмурты

16,7 (6,6-19,0)

14,0 (4,3-18,1)

13,1 (4,8-9,0)

чуваши

4,8 (2,1-5,4)

4,4 (1,5-5,6)

3,5 (1,6-5,0)

Др. национальности

2,1 (1,8-3,8)

1,6 (1,1-5,2)

2,2 (1,7-7,6)

 

Перепись 2002 г. показала сохранение превосходства владения татарским языком коренными группами над русскими республики. 4,3% русских, 20,1% чуваш, 34,9% марийцев, 39,8% удмуртов, 5,9% мордвы Татарстана заявили о своем владении татарском языком. Результаты исследований татарстанских этносоциологов показывают, что народы республики, находящиеся в совокупности в численном меньшинстве, могут чаще, чем русские, свободно изъясняться, читать и писать на татарском языке. Среди них больше число людей, знающих татарский язык в той или иной степени. Они чаще используют татарский язык на работе и в семье[26]. Между тем, есть основания полагать, что процессы овладения татарского языка коренными народами и иммигрантскими меньшинствами в республике будут развиваться в разных направлениях. Иммигрантские меньшинства, наравне с русскими, будучи одинаково включенные в образовательный процесс, при сохранении приоритетов татарстанской этнополитики, могут сохранить тенденции к росту знания татарским языком, особенно по показателю высокой языковой компетенции. Коренные группы по инерции еще какое-то время будут демонстрировать высокие показатели владения татарским языком. Но в силу меньших объемов изучения в школе уровень владения татарским языком среди них будет неуклонно снижаться. Уже сейчас, исследования фиксируют более низкие языковые установки на татарский язык у народов, находящихся в численном меньшинстве, чем среди русских республики[27]. Молодое поколение реже ощущает дискомфорт и неудобство из-за незнания татарского языка, чем русская молодежь[28]. Таким образом, если Татарстан сохранит практику позитивной дискриминации, однажды мы обнаружим, что в населении республики сформировалась группа из числа коренных народов, исключенная из республиканского «общетатарского» языкового пространства. Это издержки позитивной дискриминации.

Перспективы. 2007 г. – это 15-летний рубеж, преодолеваемый этноязыковой политикой Татарстана. Ее важным итогом является стабилизация и сохранение межэтнического согласия в республике. Опасения нетатарской части населения РТ за судьбу родных языков, культур, существовавшие в начале 1990-х гг., не оправдались. Народы получили законодательно закрепленную, реальную возможность изучать и сохранять родные языки. Но на повестку современности поднимаются новые вопросы. Сейчас от обсуждения концепции и мер реализации национальной политики мы переходим к изучению проблем качества национального образования. Успех национальной образовательной политики – это не только статистика по численности школ и учащихся, это и современные учебники, методики, профессиональные, заинтересованные учащиеся и учителя. Это и мотивация к изучению родных языков. Пока народы, независимо от того, какой они имеют численный вес, не будут осознавать и ощущать важность инструментальной функции языков, когда язык выступает одним из базовых оснований социальной мобильности, профессиональной успешности, говорить о поступательном развитии национальной политики достаточно сложно.

Другая проблема связана с процессами глобализации. Сегодня мы являемся свидетелями нивелировки этнической самобытности. На смену концентрации этнических культур в рамках определенных границ, строго очерченных (географические пояса, широты, территориальные, государственные образования), осознаваемых, как кровное родство (локальные общины), пришло общее культурное, информационное, технологическое пространство, охватившее весь мир. Содержательная база идентичностей приобрела новое наполнение. В условиях стирания различий выживаемость национальных языков зависит от способности культурных систем реструктуризировать социальное пространство, по сути, от способности развернуть процессы глокализации. Определяющим станет модернизационный потенциал культур, способный стимулировать или, наоборот, ограничивать адаптацию. Но не меньшую роль играет социально-экономическая, политическая конъюнктура.



* Гульнара Фоатовна Габдрахманова – кандидат социологических наук, старший научный сотрудник отдела этнологии Института истории АН РТ (г. Казань).

[1] Конституция Республики Татарстан (выдержки из новой редакции) // «Казанский федералист». 2002. № 2. С. 128-129.

[2] Закон Республики Татарстан «О языках народов Республики Татарстан // Языковая политика в Республике Татарстан: документы и материалы (80-90-е годы). Казань, 1999. С. 22.

* Здесь и далее выделение терминов в законах РТ сделаны автором статьи.

[3] Белая книга Татарстана. Путь к суверенитету. 1990-1995. Казань, 1996. С. 5.

[4] Хакимов Р. Сумерки империи. (К вопросу о нации и государстве). Казань, 1993. С. 23.

[5] Хакимов Р. Асимметричность Российской Федерации: взгляд из Татарстана // Асимметричность Федерации. М., 1997. С. 68.

[6] Хакимов Р. Сумерки… С. 31, 49.

[7] Арутюнян Ю., Дробижева Л., Сусоколов А. Этносоциология. Учебное пособие для вузов. М., 1999. С. 29.

[8] Юзеев А.Н. Ислам и национальная идентичность казанских татар // Религия и идентичность в России. М., 2003. С. 171.

[9] Платформа. Устав ТОЦ. Казань, 1989. С. 28. Цит. по: Исхаков Д.М. Проблемы становления и трансформации Татарской нации. Казань, 1997. С. 180.

[10]  «Иттифак» ТМБФ программасы. Чаллы, 1993. Цит. по: Исхаков Д.М. Указ. соч. С. 181-182.

[11] Закон Республики Татарстан «О языках… С. 25, 26.

[12] Концепция языковой политики Республики Татарстан (проект) // Языковая политика… С. 101.

[13] Там же. С. 108.

[14] Соколовский С. «Национальное меньшинство»: продукт гражданского общества? // Мультикультурализм и трансформация постсоветских обществ. М., 2002. С. 270.

[15] Национальные меньшинства. Сборник документов. Казань, 1995. С. 46.

[16] Губогло М. Башкортостан и Татарстан. Параллели этнополитического развития // Исследования по прикладной и неотложной этнологии. Институт этнологии и антропологии РАН. Документ №79. М., 1994. С. 25.

[17] Титова Т.А., Фролова Е.В. Этнолингвистические процессы в среде групп этнических меньшинств в условиях полиэтничного города (по материалам исследований украинского, немецкого, чувашского и армянского населения Республики Татарстана) // Русский язык в тюрко-славянских этнокультурных взаимодействиях. М., 2005. С. 89.

[18] Арутюнян Ю.В. и др. Указ. соч. С. 153.

[19] Губогло М. Указ. соч. С. 31.

[20] Байрамова Л.К. Татарстан: языковая симметрия и асимметрия. Казань, 2001. С. 10.

[21] Губогло М. Указ. соч. С. 33.

[22] Там же. С. 34.

[23] Там же. С. 23.

[24] Там же. С. 26.

[25] Там же. С. 27.

[26] Исхакова З.А. Функциональное взаимодействие татарского и русского языков в современном Татарстане // Язык и этнос на рубеже веков: Этносоциологические очерки о языковой ситуации в Республике Татарстан. Казань, 2002. С. 29, 31.

[27] Там же. С. 35.

[28] Зинурова Р. Роль родного языка в процессе этнической социализации молодого поколения в Республике Татарстан // Язык и этнос… С. 97.


 
English version
Документы в разделе
Разделы сайта
Поиск
 
расширенный поиск
Регистрация
Логин:    
Пароль:
 
 

  • [ Регистрация ]
  • Новости | Проекты | Публикации | Сотрудники | Форум | Мероприятия | Помощь исследователю | Книги и статьи о современном федерализме
    © 2001, 2002, 2009 Казанский центр федерализма и публичной политики. При использовании наших материалов ссылка на сайт обязательна, подробнее ... г.Казань, Кремль, подъезд 5. Тел./факс (843) 2925043, federalism@kazanfed.ru