• О сайте  • Контактные данные  • Полезные ссылки  • Поиск  
I. Язык и образование в сохранении идентичности этнических и лингвистических меньшинств
КАЗАНСКИЙ ЦЕНТР
ФЕДЕРАЛИЗМА И
ПУБЛИЧНОЙ
ПОЛИТИКИ
/ Журнал «Казанский федералист» / 2006 / номер 4(20), осень, 2006 / I. Язык и образование в сохранении идентичности этнических и лингвистических меньшинств / Реализация права на сохранение родного языка в Республике Карелия: состояние, проблемы, перспективы на домашнюю страницу
Реализация права на сохранение родного языка в Республике Карелия: состояние, проблемы, перспективы
 
 
 

Авторы:
  • Евгений Клементьев
В таком многонациональном государстве, каким является Российская Федерация, где проживают представители более 160-ти национальностей и этнических групп, этноязыковая политика как мощный фактор стабильности и межнационального согласия должна быть важнейшей составной частью государственной политики. Реализация многообразных интересов народов, уважительное отношение к их уникальному, накопленному в течение многих веков, этнокультурному наследию является важным показателем демократического подхода к решению национальных проблем.

Евгений Клементьев*

Реализация права на сохранение родного языка в Республике Карелия: состояние, проблемы, перспективы

В таком многонациональном государстве, каким является Российская Федерация, где проживают представители более 160-ти национальностей и этнических групп, этноязыковая политика как мощный фактор стабильности и межнационального согласия должна быть важнейшей составной частью государственной политики. Реализация многообразных интересов народов, уважительное отношение к их уникальному, накопленному в течение многих веков, этнокультурному наследию является важным показателем демократического подхода к решению национальных проблем. Лишь такая политика, стабилизирующая ситуацию и обеспечивающая межнациональную толерантность, способна согласовывать интересы государства и этнических образований. Выполнение этой задачи дело непростое, но вполне разрешаемое. Начавшиеся в стране демократические перемены способствовали быстрому вызреванию в сознании активистов зарождающихся национальных движений понимания того, что сохранение народами своей этнокультурной индивидуальности является их законным правом. Власть, в свою очередь, уже не могла не учитывать, тем более игнорировать этнический фактор в государственном строительстве. И закономерно, что в управлении политическими процессами этническая составляющая – учет интересов этнических групп – приобретала все больший вес. Проблемы суверенизации, определения статуса, прав и полномочий республикам приходилось решать одновременно со стремлением народов защищать их реальные юридические права на сохранение и приумножение своего этнокультурного, прежде всего языкового потенциала. Опыт прошлого свидетельствовал о том, что декларации о якобы свободном развитии народов и их культур и языков далеко не соответствовали действительности и не отражали естественного стремления народов к этнокультурному саморазвитию.

Веяния нового времени, вызванные демократизацией общественно-политической жизни в стране, не обошли стороной и Карелию. Среди первых гражданских инициатив, выдвинутых Народным фронтом Карелии во второй половине 1990-х гг., значительное внимание уделялось отстаиванию прав коренных народов республики на сохранение исторически сложившегося образа жизни, национально-культурной самобытности народов, получение образования на родном языке, изучение народной культуры в школах[1].

Массовое проявление групповой солидарности на основе этнической идентичности превращалось в важный элемент политической и гражданской культуры. Этнический коллективизм, настойчиво стучась в двери зарождающегося гражданского общества, стал мощным фактором проявления общественных устремлений.

На рубеже 1980-1990-х гг. широкий общественный резонанс получила проблема воссоздания вепсской и карельской письменностей. Исходя из посылки, что письменность является качественно новой формой бытия языка, предстояло выбрать алфавит (латиницу или кириллицу), определить наиболее эффективные пути возвращения родных языков в повседневную жизнь, обеспечить им социальную, экономическую, правовую защиту. Достижение национально-русского двуязычия рассматривалось как важнейшая составляющая этнической социализации личности, как позитивный сдвиг в этноязыковом строительстве зарождающегося демократического общества.

Общий лозунг активистов зарождающихся прибалтийско-финских национальных общественных организаций «Сохраним родные языки!» нашел массовую поддержку в дискуссиях «Быть ли в Карелии карельскому языку?», «Будем беречь родство!», пик которых пришелся на конец 1980-х гг.[2]

Нельзя не согласиться с мнением поэта А. Мишина, что «именно любовь к родному языку, родной культуре побудила большинство читателей взяться за перо»[3].

В тиражировании этих представлений и взглядов огромную роль сыграла республиканская пресса, целенаправленно и систематически распространяя среди массового читателя насыщенную «национальной окраской» информацию. Такая информация, как свидетельствуют исследования, «является одним из сильнейших психологических мобилизаторов общества, явлением, способным быстро консолидировать этнос на основе любви к своим ценностям», возбудить национальное (этническое) самосознание, сплотить этнически «родственных» по национальной принадлежности людей[4].

Одним из важнейших результатов дискуссии следует признать то, что инициатива «снизу» (необходимость воссоздания письменности, создание первых учебных пособий, начало обучения детей навыкам говорения на языке своей национальности еще до принятия официальных решений и т.д.) была поддержана исполнительными структурами республиканской власти. Право народа на сохранение языковой преемственности поколений превращалось в реальность уже непосредственно в ходе диспута, когда стал решаться комплекс вопросов, связанных с сохранением прибалтийско-финских языков в Карелии.

Призывы и гражданские инициативы, направленные на сохранение и юридическую защиту языков, имели веские основания: по данным Всесоюзной переписи населения 1989 г. только у 51,5% карел, 40,8% финнов национальность и родной язык совпадали[5].

Многие исследователи склонны считать, что с переходом 50 % рубежа языковой ассимиляции этническая ассимиляция народа приобретает необратимый характер. Карелы, будучи титульным народом Карелии и самым многочисленным народом среди автономных республик страны, вплоть до конца 1980-х гг. оставались без письменности. Не имели своей письменности и вепсы. Использование родного языка преимущественно в сфере семейного общения обрекало языки карел и вепсов на структурный застой, а народы – на дальнейшую языковую и этническую ассимиляцию. Реализация политики «расцвета и сближения народов», последовательно воспитывавшая в массовом сознании представления о непрестижности, ненужности и нецелесообразности знания языка своей национальности, притупляла национальное (этническое) самосознание народов. Широко декларировалась идея о том, что нарастающий престиж русского языка, вызванный социально-экономической практикой, процессами урбанизации, дальнейшим расширением и укреплением межнациональных связей, особенно брачных, обеспечит и социальное, и этнокультурное развитие народов на основе единого для всех народов русского языка. И такая политика давала свои плоды. В сознании ассимилированной в языковом отношении части карел и вепсов русский язык стал восприниматься как естественный атрибут этнического развития народа. Не замечалось или умалчивалось, что языковая и этническая ассимиляции детей, родившихся в межнациональных браках, получившая массовое распространение, разрывала межпоколенную языковую связь, усиливая хрупкость демографической структуры народов, обрекала демографическое воспроизводство народов на бесперспективность.

Благодаря усилиям гуманитарной интеллигенции, – передового отряда этнических мобилизаторов – рубеж 1980-1990-х гг. оказался переломным. Первые шаги на пути формирования в Карелии идеологии защитного или оборонительного национализма[6], сохранения родных языков сделали сельские учителя, приступившие к обучению детей навыкам родной речи, считая такую работу своим гражданским долгом.

Однако было ясно, что без диалога власти и общественности, без их совместных и скоординированных усилий, без соответствующих исполнительных структур, без создания политико-правовых условий решить проблему защиты этнокультурных и языковых интересов народов вряд ли удастся.

Важной предпосылкой в реализации этих намерений стала принятая Верховным Советом республики Декларация о государственном суверенитете Карельской АССР. Впервые в истории республики Декларация гарантировала соблюдение прав и свобод человека, свободное национальное и культурное развитие всех народов на ее территории, возрождение национальной самобытности коренных народов (1990 г.). В этом же году в составе Верховного Совета республики была сформирована Постоянная комиссия по национальной политике, культуре, языку и охране исторического наследия. В 1991 г. в составе Совета Министров республики возник Комитет по национальной политике. Основная их задача заключалась в проведении единой государственной политики в области национальных отношений с учетом специфических интересов всех народов республики, в содействии всем народам в свободном развитии родного языка, в удовлетворении запросов в сфере образования, сохранения и развития национальной культуры и народного творчества. В целях укрепления связей между структурами власти и прибалтийско-финскими общественными организациями в 1992 г. при Комитете по национальной политике была образована Коллегия.

С утверждением алфавитов вепсского (на основе кириллицы и латиницы) и ливвиковского диалекта карельского языка (на латинской основе), а также свода правил по орфографии (20 апреля 1989 г.) началась активная практическая работа по разработке и изданию учебников, учебно-методических и наглядных пособий, открытию сети школ с изучением родных языков. На карельском и вепсском языках впервые стали вестись радио и телепередачи, публиковаться газеты, формировалась младописьменная литература, издавались первые образцы художественной литературы (преимущественно стихи). Большую работу по популяризации культурно-языкового наследия народов республики проводили профессиональные и непрофессиональные коллективы художественной самодеятельности. В практику повседневной жизни вошли празднования дней городов, поселков, деревень, организация фестивалей, смотров, конкурсов и т.д. Этнокультурная традиция народов из сферы бытовой появилась на подмостках сцены, оказывая плодотворное воздействие на развитие профессиональных форм культуры.

В настоящее время Российская Федерация и ее субъекты декларируют многоуровневую систему защиты неотъемлемого права человека на реализацию своего качества по сохранению, использованию и развитию культурно-языкового наследия.

На федеральном уровне культурно-языковые потребности и интересы народов защищают Конституция России, законы о языке, культуре, национально-культурной автономии, концепция государственной национальной политики, ряд постановлений правительства, федерального собрания и т.д.

Вторую группу таких правовых актов, регулирующих сферу этноязыковой жизни человека и народов, составляют законы, постановления, разработанные к законам, концепции и программы, принятые на региональном (республиканском) уровне.

В третью группу документов правового характера могут быть отнесены решения муниципальных органов власти. В соответствии с положением об органах местной власти и их полномочиях, они, учитывая интересы местного населения, вправе принимать и финансировать специальные этнокультурные и языковые программы и проекты.

Опираясь на федеральное законодательство, за постперестроечные годы в Республике Карелия был подготовлен и принят пакет различных нормативно-правовых актов (более 20), защищающих культурно-языковые права народов. Заметное внимание в республике уделялось и уделяется защите коллективных прав прибалтийско-финских народов – карел, вепсов и финнов[7]. Правовая поддержка законодательной и исполнительной ветвями власти этноязыковых ожиданий и интересов народов создавала серьезные предпосылки в решении возрожденческих задач.

Казалось бы, что наличие столь весомой нормативно-правовой базы позволит карелам, вепсам, финнам вновь вернуться к национально-русскому двуязычию, бывшему нормой их языкового поведения. Именно эта задача и выдвигалась активистами прибалтийско-финского национального движения в числе первоочередных уже на начальном этапе этнической мобилизации – этапе выбора стратегии и тактики решения возрожденческих, прежде всего языковых проблем. Роль школы в их решении признавалась приоритетной.

Включение карельского и вепсского языков в число школьных предметов, а затем в региональный компонент содержания образования, обязательное изучение родных языков в образовательных учреждениях, расположенных в местах компактного проживания карел и вепсов, с 3-4 часами учебного времени укрепляло надежду национальной общественности в достижении цели[8].

В 2001 г. Министерство образования и делам молодежи республики обнародовало обязательный минимум содержания региональной образовательной области «родной язык и словесность» для учащихся оканчивающих начальную школу. По утвержденному стандарту они должны были научиться свободно говорить на изучаемом языке[9].

Продолжая совершенствовать систему оценок динамики языковой компетентности учащихся, приказом от 5 мая 2006 г. министерство утвердило новый региональный (национально-региональный) компонент государственного стандарта общего образования в Республике Карелия для учащихся начальных классов, получающих общее образование и заканчивающих среднюю школу[10].

Согласно разработанным стандартам, уже после окончания начальной школы учащиеся приобретают умение общаться в 4-х сферах по 31-ой теме. Такое многообразие сфер и тем обеспечивает им не элементарное, а свободное владение языком.

Приобретенные в начальных классах языковые навыки, изучающие карельский или вепсский язык, наращивали на последующих ступенях обучения. Языковой багаж знаний у получивших основное общее образование должен стать качественно иным. По мнению разработчиков программы, обогащая в процессе учебы словарный запас, развивая культуру и навыки речевого поведения, знакомясь с фольклором, образцами художественной литературы и так далее, окончившие среднюю общеобразовательную школу приобретут такие навыки свободного владения изучаемым языком, что он превращается в элемент получения новых дополнительных знаний.

И хотя на нерусские языки распространялся статус государственного стандарта общего образования, вопрос об аттестации учащихся до сих пор остается открытым. Мотивируется это тем, что, мол, введение экзамена по карельскому или вепсскому языкам может ограничить число желающих изучать язык.

Судить о том, как изменяется уровень языковой компетентности в условиях современной «национальной» школы можно, например, по результатам социологического исследования, если преобразовать разработанные министерством квалификационные требования к учащимся (качественные показатели) в количественно-качественные на разных этапах обучения в общеобразовательных учреждениях: при поступлении в школу, после окончания начальных классов, получения основного и среднего (полного) общего образования.

Из-за отсутствия таких данных, обратимся к иным индикаторам, фиксирующим современное состояние «национальной» школы и ее роль в сохранении карельского языка. По представленным ниже данным видно, что за три последних года заметно сократилась общая численность школ и учеников изучающих карельский язык, сократился прием детей в первый класс, уменьшилось число школьников, окончивших, к примеру, 2, 3 или 4 класс и переходящих соответственно в 3, 4 или 5-9 классы, из года в год сокращается число обучающихся в 5-9 классах. По-прежнему значительна доля осваивающих навыки карельского языка факультативно, как необязательный предмет (каждый шестой ученик).

 

Распределение изучающих карельский язык по школам и классам

 

 

1 кл.

2 кл.

3 кл.

4 кл.

5-9 кл.

10-11 кл.

Всего учащихся

2003/04

49 школ, 1824 ученика

школ

17/6

25/2

23/4

20/4

24/9

3/2

 

учащихся

187/
54

254/
10

283/
17

183/
24

604/
157

49/2

1560/
264

2004/05

51 школа, 1721 ученик

школ

10/5

25/7

17/7

18/8

21/8

2/–

 

учащихся

111/
108

255/
53

221/
60

190/
41

583/
104

38/–

1408/
313

2005/06

46 школ, 1712 учеников

школ

7/3

20/6

22/4

19/4

20/5

6/2

 

учащихся

77/37

263/
70

259/
67

203/
19

569/
73

55/20

1426/
286

 

Составлено и рассчитано по данным текущего архива Министерства образования и по делам молодежи Республики Карелия. За чертой указано число учащихся, изучающих карельский язык факультативно.

 

В 2005/06 учебном году в трех школах карельский язык изучался как предмет с 1 по 10 класс 1-2 часа в неделю (410 учащихся), в трех школах (209 учащихся) – с 1 по 4 класс, в 6 школах – со 2 по 4 класс (190 учащихся). В ряде школ карельский язык преподается только в одном или в двух классах. В целом непрерывным изучением карельского языка как предмета охвачена примерно половина, точнее 56% учеников. От общей численности карел в возрасте 7-17 лет право на изучение языка своей национальности реализует примерно 25%.

Определенные трудности могут возникнуть в ближайшие годы с сохранением стабильного контингента изучающих вепсский язык: за последние два учебных года общая численность учащихся сократилась с 286 до 210 человек, или на 70%, в том числе среди поступивших в первый класс на 73%.

Быстрыми темпами стала сокращаться численность школ (10 школ) и численность учащихся, изучающих финский язык (более чем 1 000 чел.).

Информация о реальном состоянии «национальной» школы скудна, известна в самых общих чертах, достаточно узкому кругу людей. Этим, по всей вероятности, может быть объяснена противоречивая оценка ее роли в сохранении языков. Так, на заседании кафедры карельского, вепсского языков Карельского государственного университета (сентябрь 2006 г.), с одной стороны, высказывалась тревога уровнем и качеством преподавания родных языков в образовательных учреждениях республики, сокращением количества часов, выделяемых на изучение родных языков и так далее, с другой, утверждалось, что современное состояние родных языков в республике оценивается как положительное.

Данные Всероссийской переписи населения 2002 г. демонстрируют дальнейшее ослаблении внуртиэтнических связей по языковой составляющей: только 48,3% карел, 41,5% вепсов и 40,3% финнов Карелии владели языком своей национальности[11]. Можно не сомневаться в том, что национальная (этническая) принадлежность и родной язык совпадали еще реже. Процесс массовой утраты карелами, вепсами, финнами языка своей национальности (деэтнизация), деформируя этническую идентичность, ведет к массовой замене этничности гражданской идентичностью.

В Миннаце республики считают, что принятие закона «О государственной поддержке карельского, вепсского и финского языков в Республике Карелия» (2004 г.) и программы к нему (2005 г.) продолжает «приоритетный курс на возрождение и развитие языков и культуры прибалтийско-финских народов», но поднимает эту проблему «на новый, качественно более высокий уровень реализации»[12].

В то же время Миннац по сути отмежевывается от контроля за выполнением закона и программы к нему, считая это функцией Министерства образования. Примечательно, что в отчете Миннаца за 2006 г., озаглавленного «О ходе реализации республиканской целевой программы «Государственная поддержка карельского, вепсского и финского языков на 2006-2010 гг.», организация и совершенствование системы обучении, воспитания на карельском, вепсском и финском языках оценена весьма аморфно: «Повышение качества обучения карельскому и вепсскому языку…», к которому Миннац едва ли имеет прямое отношение. В последние годы в программах, подготовленных в республике, все чаще провозглашаются такие общие цели и задачи, выполнение которых обычно недостижимо, все труднее найти разницу между поставленными задачами и конечными результатами, нет ясности в том, какими механизмами может быть решена та или иная задача.

Представляется, что укрепление доверия и позиций «национальной» школы, ее эффективная и результативная работа по сохранению региональных языков труднодостижима без системы мер. К таковым могут быть отнесены: конкретизация целей и задач «национального» образования, выявление потребностей этнических групп в изучении языка своей национальности, повышение уровня координации и кооперации усилий исполнительной власти и общественности, использование новейших методик ускоренного изучения языка, укрепление и совершенствование цепи звеньев «детское образовательное учреждение – школа – высшее учебное заведение», обеспечивающей непрерывность изучения языка и, следовательно, его знание, открытое обсуждение состояния и проблем «национальной» школы, поиск новых качественных механизмов контроля за выполнением принятых властью обязательств по решению заявленных задач. Сегодня на вопрос: «Способна ли власть выполнить принятые на себя обязательства по созданию условий, гарантирующих сохранение нерусских языков?» трудно дать внятный ответ.



* Евгений Иванович Клементьев – кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института языка, литературы и истории Карельского научного центра РАН (г. Петрозаводск).

[1] См. подробнее: Клементьев Е.И. Карелия: штрихи к этнополитическому портрету (история и современность) // Этнопанорама. 2002. № 2. С. 48-59.

[2] См.: Карелы: модели языковой мобилизации. Сборник материалов и документов. / Сост. В.Н. Бирин, Е.И. Клементьев, А.А. Кожанов. Петрозаводск, 2005.

[3] Ленинская правда.1989. 9 февраля.

[4] Об этнических аспектах журналистики см. подробнее: Малькова В.К. Образы этносов в республиканских газетах (Опыт этносоциологического изучения). М., 1991; Ее же. Республиканская пресса России: новая этнонациональная идеология. Исследования по прикладной и неотложной этнологии, № 103. М., 1997. Ее же. Проблемы этнической журналистики и толерантности // Этнопанорама. 2001. № 1. С. 10-17; Ее же. «Не допускается разжигание межнациональной розни…». Книга об этнической журналистике. Из опыта анализа российской прессы. М., 2005.

[5] Итоги Всесоюзной переписи населения 1989 г. Сб. III. Национальный состав населения Карельской АССР. Петрозаводск, 1990. С. 32. См. подробнее: Клементьев Евгений. Некоторые черты языковой ситуации в Карелии: тенденции развития, современное состояние (на примере карел, вепсов, финнов) // Финно-угроведение. 1994. № 1. Йошкар-Ола, 1994.

[6] Национальное самосознание и национализм в Российской Федерации начала 1990-х годов. М., 1994. С. 21-22.

[7] См. подробнее: Клементьев Е. Этничность и конституционализм // Сеть этнологического мониторинга и раннего предупреждения конфликтов. Бюллетень № 34. 2000. Ноябрь-декабрь. С. 42-46; Клементьев Е. Правовая защита национальных интересов: миф или реальность? // Сеть этнического мониторинга и раннего предупреждения конфликтов. Бюллетень № 40. 2001. Ноябрь-декабрь. С. 32-39; Клементьев Е.И. В поисках правовой защиты культурно-языковых интересов карел, вепсов, финнов Республики Карелия // Казанский федералист. 2004. № 3 (11). С. 70-107; Строгальщикова З.И. Формирование правовой базы по преподаванию прибалтийско-финских языков в Республике Карелия // Бубриховские чтения. Проблемы исследования и преподавания прибалтийско-финской филологии. Петрозаводск, 2005. С. 270-288.

[8] Родные языки в школе. Научно-методический сборник. Вып. 2. Петрозаводск, 2001. С. 6.

[9] Клементьев Евгений. Языковое право и образовательная политика (на примере Республики Карелия) // Казанский федералист. 2006. № 1-2 (17-18). С. 192-193.

[10] Региональный (национально-региональный) компонент государственного стандарта общего образования Республики Карелии. Петрозаводск, 2006.

[11] Национальный состав населения Республики Карелия. Статистический сборник V. Петрозаводск, 2005. С. 27-28.

[12] Бирин В.Н. .Этнодемографическая ситуация в Карелии // Вестник Карельского филиала СЗАНС. 2006. Сборники статей. Часть 1. Петрозаводск, 2006. С. 14.


 
English version
Документы в разделе
Разделы сайта
Поиск
 
расширенный поиск
Регистрация
Логин:    
Пароль:
 
 

  • [ Регистрация ]
  • Новости | Проекты | Публикации | Сотрудники | Форум | Мероприятия | Помощь исследователю | Книги и статьи о современном федерализме
    © 2001, 2002, 2009 Казанский центр федерализма и публичной политики. При использовании наших материалов ссылка на сайт обязательна, подробнее ... г.Казань, Кремль, подъезд 5. Тел./факс (843) 2925043, federalism@kazanfed.ru