Адольф Хампель*

Значение религии для национально-этнических групп

1. Религия как фактор этногенеза

Одна из встреч в Боснии в 70-е гг. продемонстрировала мне более чем наглядно значение религии для отдельных национальных групп. В маленькой деревне недалеко от города Бихач я спросил у одного крестьянина, какую религию исповедуют в его деревне. Он ответил: «У нас есть турецкая религия, сербская религия и хорватская религия».

На мой вопрос о вероисповеданиии он ответил перечислением названий народов, говорящих на одном и том же, едином для всех них языке. Именно различные вероисповедания делали их разными народностями. Если православный серб принимал католичество, то он становился хорватом и наоборот. При переписях населения во времена Тито жители Боснии и Герцеговины обозначали себя сербами, хорватами и «мусульманами в этническом смысле». Лишь последняя война закрепила за этими мусульманами название «босниаки». Жители Боснии без указания на этническую принадлежность называются «боснийцы» (Bosanzi).

Подобный же случай имеет место в Ирландии. Там вероисповедание также определяет принадлежность к этнической группе. Католики и протестанты с одним и тем же родным языком образуют в Ольстере две различных народности.

Существует, однако, и другая ситуация, когда определенная религиозная группа образует ядро национального государства, включающего в себя и другие народности или этнические группы. Тем не менее, без этой центральной группы само образование данного государства было бы невозможно. Примером тому служит Ливан, где арабоязычным христианам-маронитам удалось утвердить и сохранить свою самостоятельность по отношению к окружающим их арабско-мусульманским народам. Изощренная система пропорционального распределения политических постов долгое время служила гарантом мира, который в свое время принес Ливану славу «Швейцарии Востока».

Специфический церковно-политический процесс имеет место в православном христианстве, когда отдельные народы выделяются из многонационального государства и впоследствии обретают собственную государственность. Если речь идет о традиционно православных народах, эти новые государственные образования очень быстро начинают стремиться и к полной церковной независимости от предыдущего церковного руководства.

После того, как Македония была признана самостоятельным народом и отдельной республикой в составе Югославии, ей недоставало еще только национальной православной церкви. Сербский патриарх в Белграде изо всех сил сопротивлялся этим сепаратистским намерениям – безуспешно, так как государственные службы поддерживали македонскую православную церковь в ее стремлении к самостоятельности.

С распадом Советского Союза возникли подобные же проблемы. Православная церковь Эстонии уже однажды добилась независимости в перерыве между двумя мировыми войнами, однако вновь потеряла ее на период с 1944 по 1990 гг. В настоящее время в Эстонии сосуществуют две православные церкви: церковь Московского патриархата и автокефальная эстонская православная церковь.

На Украине процесс церковного отделения от Московского патриархата также еще не закончен. Различные православные церкви борются за симпатии украинских верующих. Часть православных приходов по-прежнему признает своим духовным главой патриарха Московского. Другая же часть заявляет о своей принадлежности к новоиспеченной украинской православной церкви. Церковные конфликты, таким образом, предстают отражением общественно-политических конфликтов.

2. Религия как убежище для этнических групп

Религия часто становится своего рода защитным экраном для народов и этнических групп, лишенных собственной государственности. История и современность крупных многонациональных государств предоставляет тому множество примеров.

В Австро-Венгрии, империи Габсбургов, церкви служили бастионами против ползучей германизации и мадьяризации. Словаки, словенцы, хорваты и другие народности находили в церквях убежище для своих языков и культур. Из среды священников часто выходили национальные просветители, возглавлявшие свой народ на пути к национальному возрождению.

Во времена Османской империи на Балканах именно православные монастыри укрепляли национальное самосознание греков, сербов, черногорцев и других народностей и возглавляли движения за национальную независимость.

В царской Российской империи католическая церковь служила полякам и литовцам компенсацией потерянной государственной самостоятельности. Отождествление Польши с католической церковью было широко распространено в русском языковом пространстве. Я не раз был свидетелем того, как меня представляли людям как «немца польской веры».

Для мусульманских народов Российской империи религия служила также защитой от русификации и потери национальной самобытности. Крымские татары, к примеру, за все десятилетия изгнания сохранили свою сплоченность, помогающую им переносить все тягости возвращения и возрождения на их крымской родине.

В то время как в XVI-XVII вв. действовал принцип «cuius regio eius religio» (властитель страны определяет ее религию), многие власть предержащие XX в. предались принципу «cuius regio eius natio» (властитель страны определяет ее нацию). Одержимые идеей этнически однородного государства, они прибегали к бесчеловечным способам депортации или даже физического уничтожения целых народностей.

Начало тому положили балканские войны 1912-1913 гг. Турки были изгнаны с Балкан, а греки из Турции. Во время и после первой мировой войны последовали высылка и ликвидация армян и сирийцев-христиан в Турции. В массовом уничтожении евреев и цыган в нацистской Германии безумная идея чистокровной национальной империи нашла свое высшее, практически непревосходимое выражение.

Преступления нацистской Германии и советского сталинизма стали заразительным примером и для других государств. В Чехословакии, Польше и некоторых других странах нашла распространение и поддержку мысль о возможности экономического и политического укрепления собственных государств путем изгнания проживавших там этнических немцев. В результате бегства и высылки, более двенадцати миллионов немцев лишились родины, на которой веками проживали их предки.

Многие государства-«депортаторы» уже осознали совершенную ими несправедливость, разрешив изгнанникам вернуться на родину предков. Примером тому является возвращение в Крым более 100 000 крымских татар. Уже Хрущев говорил о противоправности насильственного переселения людей. Германия взяла на себя ответственность за преступления, совершенные от имени немецкого народа, и старается по возможности возместить ущерб еще живущим ныне жертвам. Как только удается найти преступника фашистского режима, его тут же отдают под суд – так поступают еще и в наши дни.

Совсем по-другому ведет себя Чешская Республика, после второй мировой войны изгнавшая треть исконно немецкого населения (3,5 миллиона) при ужасных обстоятельствах, в результате которых погибли десятки тысяч человек. В декретах тогдашнего президента Эдуарда Бенеша все преступления против немцев и венгров были объявлены ненаказуемыми. Чешская Республика, уже член Евросоюза, до сих пор придерживается позиции правомерности насильственного переселения и соответствующих декретов. От Турции же ЕС требует признания вины по поводу изгнания и уничтожения армян. Здесь явно присутствуют «двойные стандарты».

3. Позиция церкви по вопросу о меньшинствах

Глава католической церкви не раз высказывал свое мнение по вопросу о меньшинствах.

Папа Иоанн XXIII в послании «Pacem in terris» («Мир на Земле») сказал: «Мы подчеркиваем с исключительной настойчивостью, что любая политика, стремящаяся воспрепятствовать жизнеспособности и развитию меньшинств, является тяжким преступлением против справедливости, и преступлением еще более страшным, если целью этих происков становится исчезновение самого меньшинства».

Папа Иоанн Павел II в своем послании к Международному дню Мира 1-го января 1989 г. однозначно осудил применение групповой коллективной вины: право на человеческое достоинство «остается и тогда неизменным, если утверждается, что вся группа или один из ее членов действовали против общественного блага. В подобных случаях подозрение в незаконных действиях должно проверяться соответствующими органами».

Реформаторские церкви на экуменическом Мировом церковном конгрессе в 1925 г. в Стокгольме заявили: «Церковь считает интернациональной, непременной для всех государств обязанностью защиту прав национальных, религиозных и расовых меньшинств. Она видит в них братьев в беде, нуждающихся в сострадательной помощи, и подчеркивает, что выступать защитниками и адвокатами существующих в их странах меньшинств является долгом и самих церквей».

В «Основах социальной концепции русской православной церкви» на эту тему написано следующее: «Православной этике противоречит деление народов на лучшие и худшие, принижение какой-либо этнической или гражданской нации».