Любовь Болтенкова*

Россия унитарная: миф или реальность?

Прочитав заголовок, человек от науки, наверняка, усомнится в правомерности такой постановки вопроса. Политик же, считающий, что российскую государственность можно сохранить, укрепить и возвеличить только благодаря унитаризму, и вовсе разгневается. Доля истины будет присутствовать и в том, и в другом случае. Тем не менее, автор сознательно ставит вопрос именно так, чтобы усилить акцент на неоднозначности пройденного российской государственностью пути, особенно до 1917 г.

Взгляд на Россию досоветскую как на унитарное государство – доминирующий как в науке, так и в политике – если вообще не единственный. После выхода в свет книги «Федерализм в истории России»[1], подготовленной по плану Президиума Верховного Совета РФ после подписания Федеративного договора и изданной Верховным Советом, робко, но начали признавать, что элементы федерализма в российской государственности были всегда.

Если посмотреть на научные публикации, то увидишь, что такое признание поначалу исходило от молодых ученых, защищающих кандидатские диссертации. В последнее время поддержку федерализма в его историческом плане можно найти и в докторских диссертациях, и в монографиях. В научном плане историческая истина пробивает себе дорогу. В политических же, общественных кругах все еще бытует представление о российской государственности, как «чисто» унитарной (во всяком случае, до 1917 г.). А поскольку стало набирать силу абсолютно негативное отношение к Октябрю 1917 г. и последующим советским десятилетиям, когда юридически Россия стала федеративной, то появляется желание вернуться к «досоветскому унитаризму». Не совершим ли мы ошибку, обосновывая сегодняшние (и на перспективу) шаги по реформированию российской государственности вот таким пониманием, главным образом, досоветского периода ее истории?

В оценке исторических процессов, явлений, вообще всего того, что происходит вокруг, великую роль играют термины, понятия. Как благодаря знанию языка, люди понимают друг друга, так благодаря научным терминологии, понятиям, вначале ученые, а затем и широкая общественность познают исторические и не только процессы и явления. Поэтому придется остановиться на вопросе о терминах, понятиях, имеющих отношение к рассматриваемой теме, хотя нового здесь вряд ли что скажешь.

Что такое термин? В латинском значении «terminus» – граница, предел. В русском значении – это означает слово или сочетание слов, употребляемых с оттенком специального научного значения. В современной логике слово «термин» часто употребляется как общее имя «существительных» языка логико-математических исчислений, вырастающих при интерпретации элементов предметной области[2]. При явно неуловимом свойстве слова «термин» применительно к политико-юридическим наукам (дисциплинам), не случайно замечается некоторая путаница в политической и юридической литературе относительно слов «термин» и «понятие». То, что трактовка термина дана по источнику 1983 г., не должно смущать читателя, ибо существенно нового в этом отношении не изобретено. Фактически же термины в научной литературе начинают подменять понятиями, а понятия – терминами. Возможно, этот научный срез знаний действительно должен войти в единое русло, чтобы «не морочить» голову людям, но пока, на наш взгляд, разница существует. Термин употреблен, и этого достаточно. Понимай его, как хочешь. А понятие требует научной разработки, определений, хотя, как давно уже известно, все определения понятий – относительны, условны. Тем не менее, они важны, и нужны, ибо, как говорилось выше, с их помощью люди изучают явления, процессы.

Коротко объяснив, что такое «термин», более сжато скажем о значении слова «терминология». Применительно к данной статье «терминология» – это совокупность, система терминов, употребляемых автором для обозначения политических, научных, социальных процессов и явлений.

Что такое «понятие»? Если говорить с позиции философии, то это – форма мышления, отражающая существенные свойства, связи и отношения предметов и явлений. То есть, основная логическая функция понятия – выделить общее, которое достигается посредством отвлечения от всех особенностей отдельных предметов данного класса. Можно и так сказать, что понятие – это мысль, в которой обобщаются и выделяются предметы некоторого класса по определенным общим и в совокупности специфическим для них признакам.

Очевидно, что определение понятий необходимо разрабатывать. Рассматривая ту или иную тему, можно, конечно, пользоваться уже разработанными определениями понятий. Если они не устраивают, или их пока нет, то разрабатывать свои определения. В целях нашей статьи поступим двояко: воспользуемся уже имеющимися определениями и при необходимости попытаемся дать свои определения, или хотя бы разъяснить свое понимание того или иного явления.

В статье будет использоваться термин «россиянин». Что это такое – «россиянин»? В словаре С.И. Ожегова 1986 г. читаем: «То же, что русский»[3]. Возможно, с точки зрения языка – это и так. Но с позиции политико-правовой, характера государственности, – вряд ли. На тему «русский», «россиянин» можно написать не одну специальную статью, поэтому не будем сейчас вдаваться в подробности, отметив, что автор отличает содержание термина «русский» от содержания термина «россиянин». За словом «русский» не всегда «скрывается» россиянин. За словом «россиянин» может «скрываться» не только русский.

Вот почему меня немного смущает заголовок статьи в «Российской газете» – «Русский народ станет российским»[4].

Если русский человек не всегда является российским, о чем уже говорилось, ведь он может быть и американским, и французским, и другим (по признаку гражданства страны проживания), то русский народ всегда был российским и, слава Богу, остается им сейчас. Ему не надо становиться российским, он им является исторически. Но здесь есть одна «закавыка», которая не может не учитываться в государственной политике. Исторически сложилось, что воспринимавшиеся когда-то (VI-XII вв.) однозначно слова «рус» и «рос», за века формирования российской (не русской) многонациональной государственности, ядром которой стала Московско-Новгородская Русь, приобрели разные оттенки, а затем и значения. В какой-то мере благодаря этой разнице, народы, вошедшие в состав России, понимая, что русский народ является ядром данного государства, чувствовали себя комфортно. Россия – государство одно на всех: русских, татар, башкир, якутов, удмуртов, хакасов, калмыков, чеченцев, ингушей, аварцев и многих других народов. Чем дольше во времени развивалась Россия, в разных ее формах, тем прочнее закреплялась в сознании людей эта разница. Люди разных национальностей признают своим государством Россию, а не Русь. Наравне с русскими они справедливо претендуют на право признаваться творцами, созидателями этого государства – Россия. И если это их право признается, то они (народы) будут ответственнее относиться к судьбе Отечества, стараться не только сохранить, но и развить, возвеличить Россию. Но для этого российским нужно быть не только русскому, но и всему многонациональному народу страны. Что, собственно, и имеется.

Многонациональный народ – не только запись в Конституции РФ. Это – реальность, которую нельзя игнорировать ни на бытовом, ни, тем более, на государственном уровне. А это значит, что все граждане России, независимо от национальности, – россияне, российские люди. При этом каждый остается самим собой: русским, татарином, башкиром, хакасом, калмыком, чеченцем, аварцем, удмуртом, якутом и т.д.

При всей известности напомним все-таки значение термина «унитаризм», «унитарное». Русское «унитаризм», английское «unitarism», французское «unitarisme» – принцип государственного устройства, выражающийся в централизации государственной власти и управления, а также тенденции к централизации в экономике, политике, культуре. «Уния» – объединение, союз. «Унифицировать» – привести к единообразию. Латинское «unitas» – единство. Исходя из сказанного выше, в конституционном праве существует понятие унитарного государства – такая форма государственного устройства, при которой территория государства подразделяется на административно-территориальные единицы (области, округа, районы, департаменты и т.д.), действует одна конституция, единая система права и государственных органов. В унитарном государстве допускается существование автономий. «Уния» в латинском изложении «Unio» – единения, объединения, союз государств, либо под властью одного монарха, либо на основе договора, либо на основе одностороннего акта более сильного государства.

Изложенное выше, связанное с терминами «унитарное», «унитаризм», основано не на авторском понимании, а на объективно существующих разъяснениях в словарях, учебно-научной литературе, одним словом – это то, к чему привыкли, с чем не спорят.

То же самое (общепринято, не отрицается) относится к слову «империя». В латинском значении «umperium» – власть, ничего более. Это потом под империей стали понимать государство, глава которого монарх: король, император (Российская империя, Британская империя и др.), то есть монарх, имеющий могущественную, сильную власть. А в Древнем Риме «imperium» означало государственную власть народа, проявляющуюся при выборах, в принятии законов, при объявлении войны, заключении мира, а также в Верховном суде. Словом «imperium» обозначалось и высшее полномочие древнеримских магистров – царей, а во времена республики – консулов, преторов, диктаторов, протопреторов. Власть им давалась либо народом (выборы), либо законом.

Весьма доходчиво объясняет значение слова «империя» С.И. Ожегов. «Империя, – говорит он, – это монархическое государство с императором во главе»[5]. Монарх в его понимании – лицо, стоящее во главе монархии, то есть общее название для царей, королей, императоров, эмиров, шахов, а монархия – форма правления, при которой верховная власть принадлежит единоличному наследственному правителю, а также государство во главе с таким правителем. И опять же термин «монарх» не русского происхождения, а греческого – «monarchos».

Для большинства людей привычным стало и слово «федерация» (в мире более 20 федеративных государств, среди них и Россия, и сотни других федераций: профсоюзов, разных видов спорта и т.д.). Термин «федерация» также не в России родился. Латинское «federatio» – союз, объединение, то же английское «federation», французское «federation». Как видим, изначальный смысл слова соотносим не только с государством, но и с множеством других явлений. В нашем случае это применяется к России (Российская Федерация). Если иметь в виду подлинное значение слова «федерация», то получится Российское объединение, Российский союз. Но по отношению к Российской Федерации, как государству, такое понимание непригодно с юридической точки зрения. Элементы объединительных, союзнических (федеративных) отношений в многовековой истории России всегда присутствовали, но не только ими формировалась Россия.

Поскольку федерация – это союз, объединение, то федеративные отношения – это союзнические, объединительные, договорные отношения между теми, кто создал союз. Считая, что Российская Федерация не есть союз в юридическом смысле, полагаю, что и федеративные отношения не есть союзнические. Но эти отношения, имея в своей основе и договорные начала, означают стремление к объединению, в смысле к единению к единству друг с другом (субъектов Федерации) и с Центром. Однако федеративные отношения этим не заканчиваются. Федеративные отношения – это и отношения по поводу формирования парламентов, других органов государственной власти, по поводу реализации функций органов государства и так далее, то есть множество элементов, взаимосвязанных между собою, сопоставляющих систему федеративных отношений.

В целях данной статьи осталось остановиться на понятии «федерализм». Как ни странно (если иметь в виду, что федерализм и федерация взаимосвязаны), относительно федерализма общепринятого единого понятия не существует. Если под федерацией применительно к государству имеется в виду форма государственного устройства, то про федерализм однозначно не скажешь. В словарях, энциклопедиях, конечно, пытаются сузить понятие федерализма до какого-то одного значения. К примеру, ««федерализм» (от лат. «Foedus» – союз, англ. – federalism; фр. – federalisme) – принцип территориальной организации государства, предполагающий его устройство в форме федерации»[6]. Однако с научно-политической точки зрения такой подход к федерализму явно ограничивает его возможности. Не случайно взгляды на федерализм разнятся в силу профессии тех, кто занимается проблемами федерализма или просто сталкивается в жизни с этими проблемами. Говоря о федерализме, каждый может подразумевать что-то свое. Возможно, что, признавая федерализм формально, практически его отрицают.

Наиболее полное представление о федерализме можно получить при ознакомлении с разными позициями философов, правоведов, государствоведов, социологов, политологов, экономистов, историков. Исходя из этого, можно насчитать не один десяток элементов[7], составляющих понятие «федерализм». Автором этих строк дается 26 элементов (определений)[8], хотя встречалась позиция, что их насчитывается 160, но они не раскрывались. Назову некоторые из 26: федерализм – это одна из наиболее рациональных концепций устройства государства; федерализм – это способ организации государственной власти «по вертикали» и по «горизонтали»; федерализм – это метод государственного управления; федерализм – это способ формирования геополитического пространства как единого целого; федерализм – это форма политического мышления; федерализм – это усилие выйти из государственного (политического) кризиса с наименьшими потерями для общества и т. д.

Подводя черту под «понятийную» часть статьи, следует заметить, обратить внимание на существующие схожести разных, казалось бы, слов, понятий. Слово «уния», являющееся корневой частью слова «унитарное», «унитаризм», «унифицировать», воспринимается как противоположность слову «федерация», хотя и то, и другое обозначают объединение, союз. В чем же разница? Видимо, в целях и способах объединения, союза. Интересно и соотношение слов «русский», «российский». Кто-то считает, что это одно и то же, кто-то видит разницу, причем не формальную, а смысловую. Мнение последних нельзя не учитывать в государственной политике.

История российской государственности (наверное, как и любой другой) показывает условность, относительность различного рода определений, их взаимосвязь и взаимообусловленность. Очевидно и то, что все они являются инструментарием в целях фиксации, систематизации, структуризации, познания, политики. На какой-то отрезок времени удобнее распространить одни термины, чтобы вычленить главное в нем, на какой-то – другие. Нельзя забывать при этом и о целях.

С этих позиций и посмотрим на процесс становления и развития российской многонациональной государственности: чего в ней больше – унитаризма или федерализма, и в какую сторону ей «склоняться»?

В отличие от пока не слишком распространенной точки зрения, что Россия насчитывает чуть более четырех столетий своей истории, автор этих строк воспитан на позиции более древнего происхождения Российского государства. Корни России, в VI в. В IX в. – это Киево-Новгородская Русь. Причем в то время в буквы «о» и «у» не вкладывали, вероятно, того глубокого различительного смысла, который наблюдается сейчас (и надо сказать, он исторически сложился, значит, в какой-то мере, оправдан). Тот правовой источник, который мы сейчас называем «Русская правда», современники называют «Правда Роськая», а в тексте встречаем слова «руськой земли», «руськая земля»[9]. В источниках XIII-XIV вв. появляется термин «Русьская земля», то есть возникает второе «с».

Со временем исчезает буква «ь» и слово произносится как «Русская земля». При этом буква «о» встречается реже. Этот маленький экскурс в историю по поводу букв «о», «у» дается к тому, чтобы показать, что в начальные века российской государственности в отношении этих букв не существовало больших различий, – как нам это представляется. Поэтому и в науке восприняты слова «Древнерусское государство», «Русские земли».

Что касается унитаризма или федерализма. Исходя из сегодняшних понятий, мы можем судить о том, что наблюдалось сочетание того и другого. Древнерусское государство сложилось в результате объединения ряда государств-княжеств. Началось объединение с диктата, насилия (унитаризм), продолжилось добровольным вхождением с оговоркой своих прав (федерализм). Форма правления – ограниченная монархия (Великий князь, феодальные съезды, вече). Великого князя причисляют к монархам: в его руках законодательная, исполнительная, судебная власть, он же – военачальник. Однако власть его не безгранична, существуют феодальные съезды, Совет при князе, народное собрание (вече), – своего рода раннефеодальная демократия. С точки зрения территориального устройства государства и его управления следует отметить, что во главе княжеств, входивших (образовавших) Древнерусское государство, находились местные князья. Их называли также удельными князьями. Великому князю они платили дань и участвовали в его войске. Но у великого князя были свои обязательства перед удельными князьями: он обеспечивал их землей и защищал от посягательств соседей, других притеснителей. Во всем остальном каждый был, условно говоря, свободен. В пределах своих княжеств местные князья обладали иммунитетом. Это означало, что в его внутренние дела не мог вмешиваться никто, особенно в право взимать дань и осуществлять суд. Но общегосударственные интересы в удельных княжествах призваны были защищать представители центральной власти – наместники и волостели. Однако жалования от великого князя они не получали, а «кормились» у народа. Соответственно они и «заботились» об общегосударственных интересах.

Учитывая, что удельные князья имели право отхода (отъезда) в случае конфликта с великим князем, можно говорить о слабой объединительной составляющей государства. В целом же, с высоты тысячелетия, очевидно, что основы российской государственности, ее формы и принципы были заложены в VI – XII вв. В Древнерусском государстве мы имеем все, что находим в последующие времена, только в более развитом виде с учетом эпохи. А именно: Древнерусское государство – многонациональное; создано вперемешку методом насилия и добровольности; намечаются черты централизации; имеются черты федерализации (разграничение полномочий, княжеский иммунитет); не исключены черты демократии, представительства; сказываются черты конфедерализма – право отхода, отъезда, отсутствие единой правовой системы, судебной системы, единых экономических интересов. Для того времени сильнейшими оказались черты конфедерализма, приведшие к распаду государства. Какие-то бывшие составные части Древнерусского государства на несколько столетий возвеличились, а какие-то временно ушли в неизвестность. К примеру, новыми центрами государственной жизни стали Владимиро-Суздальское княжество в Северо-Восточной Руси; Новгородская и Псковская феодальные республики в Северо-Западной Руси; Галицко-Волынское княжество в Южной и Юго-Западной Руси.

Предвидя распад (расчленение) Киевской Руси, феодалы, собравшись на свой съезд в 1097 г., объявили Суздальскую землю владением Владимира Мономаха – выдающегося государственного деятеля, боровшегося за единство Древнерусского государства и обеспечившего такое единство на период своего княжества. Владимир Мономах направил управлять Суздальской землей своего сына – Юрия Долгорукого, основавшего, как известно, Москву. Он и стал первым независимым от Киева князем Владимиро-Суздальской земли. В чем особенность этого княжества? В том, что князь обладал сильной властью. И дело здесь не только в личности. Объективно этому способствовали огромные земельные пространства, которые еще не были заняты боярами, и первым их осваивал князь, чтобы впоследствии отдавать под условием службы своим подчиненным. Такие феодалы, как правило, верой и правдой служили своему князю. В недрах такой системы рождалась будущая Московская Русь.

Другая судьба была у Новгорода и Пскова. Будучи крупным экономическим и политическим центром Восточной Европы, имея богатое и зажиточное грамотное население, Новгород тяготился зависимостью от Киева. Проявив солидарность, новгородцы в 1136 г. изгнали киевского наместника и обрели полную политическую самостоятельность. Общие интересы располагали к демократии. Новгородскую и Псковскую республики вполне можно называть феодальными демократиями. На народных собраниях (вече) избиралось все руководство, принимались законы, решались вопросы войны и мира. Выборная система, условно говоря, существовала снизу доверху (общегосударственное, кончанские, уличанские вече, – чуть ли не до дворовых вече). Все исполнительные должности занимали выборные люди. Вече наделяло должностных лиц полномочиями, в том числе и судебными. Князья в Новгороде и Пскове – лица второстепенные. Их приглашали, как правило, из Владимира, затем из Твери и Москвы. Полномочиями князей наделяло опять же вече, в основном, военными и судебными, и то он их осуществлял под контролем или с участием посадника (высшего должностного лица). Его полномочия прекращались в силу добровольного (по своей инициативе или под воздействием со стороны) отказа, а также когда вече «указывало ему путь» (изгоняло). С точки зрения федерализма заслуживает внимания способ оформления отношений между князем и государством (Новгородом). Князья, избиравшиеся вече, обязаны были заключать с Новгородом договор, скрепляемый присягой. За период XIII –XV вв. было заключено 80 договоров. В договорах и закреплялись полномочия князей. В договоре, к примеру, читаем: «… без посадника ти, княже, суда не судити, ни волостей раздавати, ни грамот ти дати»[10]. Как видим, новгородцы не жаловали своим доверием князей, но отдавали дань «моде» и приглашали все же их на княжение.

Иначе обстояли дела в Галицко-Волынском княжестве. Они в период Древнерусского государства мало зависели от Киева, и борьбу против Киева начали раньше всех. В разное время центром этого княжества были города Галич, Холм, Львов. Из-за постоянных распрей между богатыми боярами, между ними и князьями. Галицко-Волынское княжество стало добычей Венгрии, затем Польши и Литвы.

Выводы по трем изложенным историям таковы. Северо-Восточная Русь в лице Владимиро-Суздальского княжества – прямая наследница Киева, подхватившая эстафетную палочку в процессе формирования Российской государственности. То, что не удалось Киеву (собрать и удержать русские земли), затем удалось Москве. Северо-Западная Русь в лице Новгорода и Пскова дали России образец демократии и в какой-то мере федерализма. Южная и Юго-Западная Русь в лице Галицко-Волынского княжества показала, к чему могут привести споры и распри между феодальными группировками (сейчас бы мы сказали между политико-экономическими элитами) за влияние, за власть, проявляя упорство в нежелании подчиняться воле князя, стремившегося к единению и защищавшего общегосударственные интересы. У Галицко-Волынских бояр не хватило даже сил, желания объединиться, чтобы создать свою, боярскую республику. Зато у них хватило сил, чтобы создавать группировки и устраивать бесконечные заговоры, бунты против князей.

Дальше история формирования российской государственности ознаменовывается созданием Русского единого централизованного государства. Вторая историческая попытка консолидировать земли в рамках общерусского государства начинается в XIV в. и связана с Москвой, основанной, как уже говорилось, на территории Владимиро-Суздальского (Ростово-Суздальского) княжества – преемника Киева.

Изучение истории показывает, что объединение начинается не с надстройки, а с базиса – экономических интересов, экономического развития. И тот, кто оказался вне этих объективно-экономических интересов, тот был уничтожен или ослаблен, или нейтрализован. Не поняли этих объективных интересов новгородские бояре (политическая и экономическая элита). Тысячи их были казнены Московским князем Иваном III, тысячи расселены по другим русским землям, а результат исторически неизбежный: Новгород потерял независимость и вошел в состав Московской Руси (не без помощи «простого» населения Великого Новгорода). Московская Русь удвоилась территориально после присоединения Новгорода. Возвеличивание Московской Руси началось, конечно, не с присоединения Новгорода, а гораздо раньше, с начала борьбы за освобождение от Золотой Орды, побед в 1380 г., других, и в 1480 г. В начале XVI в. собственно русские земли в значительном количестве были объединены. Но вместе с русскими землями в состав Московской Руси вошли и нерусские народы: мещера, карелы, саами, ненцы, удмурты и другие. Будет ошибкой утверждать, что объединение русских земель, расширение Московского (Русского) государства происходило лишь силой (Новгород) и в борьбе с Золотой Ордой. Зачастую Московские князья скупали земли соседних княжеств; присоединяли дипломатическим путем; заключали договора с ослабевшими князьями, делая их своими вассалами. Верхнее же Заволжье заселялось мирным путем. Ряд земель были присоединены путем браков между различными ветвями княжеских династий. Первоначально Московская Русь представляла собой совокупность более или менее самостоятельных земель (сейчас бы мы сказали децентрализованную федерацию), а постепенно государство превращалось не только в единое, но и централизованное. Постепенно – это значит, – как писал В.И. Ленин до XVII в. По его наблюдениям, живые следы прежней автономии (удельности), особенности в укреплении различными землями сохранялись вплоть до XVII в.[11] Добавим, что особенности будут иметь место и в дальнейшем. Сейчас речь шла о процессе образования русского единого централизованного государства многонационального по своему составу. А централизация государства проявилась в централизации государственного аппарата, упразднения удельных княжеств, создании единой системы права.

Как видим, в рассмотренный период верх брали элементы принципа унитаризма, но и элементы федерализма (договоры, дипломатические «уловки», «хитрости») тоже имели место, не говоря уже об особенностях управления нерусскими народами.

Период с XVI в. воспринимается автором данной статьи скорее как время продолжения формирования Российской государственности, но уже не в собственно русском ее значении, хотя и исконно русские земли все еще нужно было вернуть в лоно Русского государства: Речь Посполитая владела русскими землями, часть из которых стала называться украинскими, белорусскими.

Выдающимся событием в истории России стало воссоединение Украины с Русским государством, что произошло федералистским путем. Русская государственность, как известно (и это видно из изложенного выше), была, а украинской государственности к середине XVI в. не было. Зачатком национальной государственности украинского народа стала Запорожская Сечь, объединившая многочисленные казацкие сечи. Они и поднялись на борьбу за освобождение от Польши, неоднократно при этом обращаясь за помощью к Русскому государству. Не в состоянии воевать с Польшей, Русское государство оказывало запорожцам материальную помощь, а переселенцам украинским предоставлялась возможность расселяться на русской территории. Просьба украинцев о воссоединении с Русским государством была удовлетворена решением Земского Собора (высшего представительного органа государственной власти) от 1 октября 1653 г. В течение нескольких месяцев после этого казацкая старшина под руководством Богдана Хмельницкого разрабатывала конкретные условия объединения. В январе 1654 г. по просьбе Богдана Хмельницкого в Переяслав приехали русские послы. Через несколько дней после этого в Переяславле на площади открылась Рада, в которой участвовали представители всех украинских полков и освобожденных от польского господства земель. Гетман произнес речь, в которой призывал народ принять условия воссоединения. Старшины после речи гетмана, обходя круг, спрашивали: «Все ли тако соизволяете?» В ответ раздавалось: «Все единодушно… чтоб если вовеки вси едино были»[12]. Все участники Переяславской рады, во главе с гетманом, приняли присягу. Принятием данной присяги русские послы не ограничились. Они объехали все города и местечки Украины и приняли присягу от всего населения. Все это было оформлено документально. Документы о вхождении Украины в Россию были санкционированы российским царем и утверждены Боярской думой 21 марта 1654 г. В состав России вошли: Слободская Украина, Киев, Запорожье. Правобережье было воссоединено с Россией позже – в конце XVIII в., хотя Восточная Галичина, Северная Буковина, Закарпатье оставались в составе соседних с Россией государств. В составе России Украина долгое время занимала автономное положение: имела собственную армию, а гетман и генеральный уряд обладали широкими полномочиями, как во внутренней, так и во внешнеполитической деятельности. Сохранялись также местные законы и обычаи. Таким образом, можно утверждать, что взаимоотношения строились на принципе федерализма. Хотя постепенно элементы автономии сужались, но в целом они просуществовали более ста лет. Лишь в 1783 г. на Украину была распространена общероссийская система административно-территориального управления, и местный аппарат управления стал строиться аналогично губерниям центральной России.

Военным путем «была взята» Иваном Грозным Казань. Вместе с тем, он обратился к народам добровольно принять русское гражданство. На это предложение откликнулись в 1552 г. башкиры, обратившиеся к царю с челобитной. В 1557 г., после повторной просьбы, Башкирия вошла в состав России. Как видим, и в данном случае «срабатывает» принцип федерализма. Однако понадобилась упорная и длительная борьба, чтобы нейтрализовать ханства, образовавшиеся в результате распада Золотой Орды. В первые годы XVII в. начался мирный переход калмыков в русское гражданство. Получив русское подданство, калмыцкие улусы обрели право кочевать на обширных землях. Несколько раз калмыки добровольно присягали на верность русскому правительству: в 1655, 1657, 1661 гг., то есть вхождение калмыков в Россию основано было на письменном соглашении, что является проявлением федерализма. Калмыки при этом сохранили черты самоуправления.

Элементы федерализма проявляются во взаимоотношениях России – Молдавии. В XVII в. молдавские господа несколько раз обращались к русскому правительству с просьбой о принятии Молдавии «под царскую руку». Так, в 1656 г. молдавский господарь Георгий Стефан направил в Москву посольство с ходатайством о присоединении Молдавского княжества к России. Затем в 1671 г. молдавские господари обращались к царю с такими же просьбами. В 1711 г. Петр I заключил договор с молдавским господарем Кантемиром, зафиксировавши протекторат России над Молдавией[13].

Массу документов находим относительно добровольного вхождения в состав России народов Севера, Сибири, Дальнего Востока. Формат статьи не позволяет даже изложить их названия. Как правило, это челобитные, прошения, послания, «просто письма», присяги.

К России за помощью в середине 1701 г. обратился посланец Армении Исраэл Ори. Петр I, не отрицая необходимости помощи, реально в то время помочь не мог. В течение всего XVIII в. представители Армении постоянно обращались к России за помощью. И они ее получали. 30 сентября 1809 г. император Александр I подписал грамоту армянскому патриарху о покровительстве и об утверждении Ефрема патриархом. Еще к Петру I обращались «принять под высочайшую свою державу» кабардинские владельцы, осетинские, ингушские старшины. Клятвенное обещание в XIX в. давали при вступлении в подданство России лезгинские общины Джарской и Белоканской областей. С середины XYII в. обращались с просьбой о принятии в подданство России грузинские цари (1638, 1641, 1653, 1657, 1782, 1783 гг.). 23 августа 1810 г. дал присягу при вступлении в подданство России абхазский князь Георгий Шарвашидзе (Сефер-Алибека). Просительные пункты и клятвенное обещание подписали представители (старшины) ахтинских, алтыпаринских, докузпаринских и мескенджалинских народов при вступлении в подданство России (7 февраля 1812 г.). Подавляющее большинство азербайджанских ханов изъявило готовность перейти под власть России. К концу 1806 г. было присоединено большинство азербайджанских ханов. О принятии казахов в подданство России обратился к российскому Правительству Абдулхаир, избранный вождем на собрании трех жузов. Он обещал верно служить русскому правительству, платить ясак, прекратить набег на русские селения, быть в мире с подданными России – башкирами и волжскими калмыками, вернуть всех пленных. 10 октября 1731 г. Абдулхаир и старшины Младшего жуза принесли присягу русскому правительству. В декабре того же года присягу принес хан Среднего жуза Семеке. В 1740 г. Присягу принесли хан Абдулматбет и султан Аблай. На основе договоров устанавливаются взаимоотношения между Россией и ханствами Средней Азии. В 1809 г. в результате русско-шведской войны к России была присоединена Финляндия. Сразу отметим, что княжество Финляндское имело особый правовой статус в составе России. Финляндия пользовалась собственной конституцией, утвержденной российским императором. Законодательным органом был Сейм. Сейчас бы мы сказали, что Финляндия была субъектом федеративных отношений. По решению Венского конгресса в 1815 г. к России отошла большая часть бывшего Варшавского княжества, из которой было образовано Королевство Польское, также имевшее особый статус в России. Польша, как и Финляндия, управлялась собственной конституцией, имела собственную армию. Хотя были годы, когда самостоятельность Польши ограничивалась, тем не менее, черты федерализма и здесь проявляются. Элементы самоуправления имелись и в Прибалтике, вошедшей в состав России в XVIII в. На правах автономного образования находилась в составе России Бессарабия. 29 апреля 1818 г. царем был одобрен «Устав образования Бессарабской области», где и закреплялся автономный статус.

Не обременяя статью конкретикой, отметим, что управление «национальными окраинами» осуществлялось, как правило, с учетом национальных, географических, бытовых особенностей, что тяготеет, скорее, к федерализму, нежели к унитаризму. Доказательств тому можно привести много, но ограничимся тем, как понимала свою роль самодержицы, абсолютной монархини Екатерина II. Когда философы-энциклопедисты старались реализовать свои идеи в России через немку Екатерину II, она упорно отклоняла все, что не наслаивалось на традиции России, подчеркнем, России, а не только русского народа. Как-то она сама заметила в отношении Дидро: «Видя, что ни одно из великих нововведений, которые он преподавал, не было приведено в исполнение, он высказал некоторое удивление и даже высшую степень неудовольствия. Тогда, говоря откровенно, я сказала ему: господин Дидро… во всех Ваших предложениях относительно введения реформ Вы забываете только одно, именно разницу, которая существует между Вашим положением и моим; Вы работаете только на бумаге, которая все терпит… но я, бедная императрица, я работаю на человеческой коже, которая чувствительна и щекотлива в высшей степени». Когда же Вольтер стал торопить ее с составлением новых законов, Екатерина ответила письмом из Казани: «Подумайте только, что эти законы должны служить и для Европы и Азии; какое различие климата, жителей, привычек, понятий! Я теперь в Азии и вижу все своими глазами. Здесь 20 различных народов, один на другого не похожих. Однако же необходимо сшить каждому приличное платье. Легко положить общие начала, но частности? Ведь это целый особый мир: надобно его создать, сплотить, охранять…»[14] (выделено мной. – Л.Б.)

Могут возразить, что на дворе не XVIII в., а XXI. Действительно, эпоха накладывает отпечаток на политику, но методология существует не веками, а тысячелетиями. Методология сочетания принципов унитаризма и федерализма позволили создать ту Россию, которую мы имели к началу XX в. Теория федерализма зародилась, конечно, не в IX и не в XV в. (в России), а позже, но на уровне практики формирования государства российского элементы федерализма «вовсю эксплуатировались». Да и теория федерализма в России – дитя не ХХ в. Историко-правовая наука свидетельствует, что идеи конституционной монархии с федеративным устройством существовали в России в первой четверти XIX в., то есть почти 200 лет назад. И идеи эти возникли не на голом месте, а исходя из истории России.

Сторонники конституционной монархии с федеративным устройством были среди декабристов, входивших в «Северное общество», созданное в 1821 г. Среди них Г.С. Батеньков, Н.И. Тургенев и др. Их позиция нашла в какой-то мере отражение в проекте конституции, подготовленном Н. Муравьевым, в «Правилах Соединенных Славян». Приверженцем республики с федеративным устройством был П.И. Пестель – автор «Русской правды». Россия мыслилась Пестелю федерацией с разделением всего пространства на 10 областей и 3 уезда. Каждая область, в свою очередь, состояла бы из пяти губерний или округов, а губернии – из уездов, уезды из волостей. Местные органы власти строились бы по образу центральных. Договорную концепцию государства признавал М.М. Сперанский, – по словам современников «чиновник огромного размера». Действительно, его вклад в государственное строительство, в развитие права был огромен. Верховным законодателем Вселенной Сперанский считал Бога, а договорную концепцию государства рассматривал как реализацию воли Бога. Конечно, такая концепция государства не исключает унитарного устройства, но обязательно вбирает в себя элементы демократизма, федерализма. Сперанский был убежден, что реформация государства проводится десятилетиями, веками, а не в два-три года. Будучи знаком с идеями федерализма, Сперанский считал лучшей формой правления в России для того времени конституционную монархию с принципом разделения властей и выборности представительного органа – Думы – снизу доверху. Принципы федерализма поддерживал М.А. Бакунин, хотя и был сторонником революционного пути развития. Федерализму он посвятил специальную работу: «Федерализм, социализм и антитеологизм» (1868). В большей или меньшей степени федерализмом как учением занимались Б.Н. Чичерин, А.С. Алексеев, И.К. Блюнчли, В.М. Гессен, А.Д. Градовский, А.И. Елистратов, В.В. Ивановский, М.М. Кистяковский, Ф.Ф. Кокошкин, Н.М. Коркунов, Н.И. Лазаревский, Л.А. Шалландт, А.Эсмен, А.А. Жилин, С.Б Корф, К. Кульчитский, М.Б. Рейтнер, А.В. Саликовский, А.А. Сидоров, А.Т. Снарский, Л. Дюги, М.А. Рейенер, А.С. Ященко. Этот список можно было бы продолжить, если бы не формат статьи. Заметим, что речь идет о дореволюционном (1917 г.) времени.

Без преувеличения можно сказать, что классиком российского федерализма является А.С. Ященко. Кажется, нет такого аспекта темы федерализма, которого бы он не коснулся. Ященко доказывает, что федерализм древен, как и государство, что будущее – за федерализмом. А писал он это в 1909 г., то есть почти 100 лет назад. Однако существовавшему в то время политическому режиму были чужды идеи федерализма. Напротив, все делалось для того, чтобы упрочить централистские тенденции вопреки времени и его чаяниям. Даже большевики во главе с В.И. Лениным, боровшиеся за власть, проповедовали унитарную, правда, демократически централизованную республику. Только жестокая реальность (к 1917 г. империя по существу потеряла управляемость и стала распадаться), а не научные разработки вынудили большевиков, и, прежде всего, наиболее прозорливого из них В.И. Ленина, обратиться к федерализму. Ленин стал активно пропагандировать и защищать идею федеративного государства, что и было закреплено юридически в январе 1918 г. на III Всероссийском съезде Советов рабочих, солдатских, крестьянских депутатов. Свершилось то, что должно было свершиться. Россия веками формировалась на «смешанном» принципе: унитаризма и федерализма с преобладанием первого. Но это было необходимо, пока она формировалась. Когда России уже некуда и незачем было расширяться, пора было подумать о новых способах управления огромной территорией. Жесткий централизм – иллюзорный друг в этих вопросах. Люди, ответственные за судьбу России, этого не поняли. Федерализм же давал возможности и страну сохранить территориально (если начать его внедрение хотя бы с 1906 г.), и модернизировать форму правления с учетом российской истории без ущерба для династии.

Видимо есть целесообразность на этом завершить статью, ибо цель ее состоит в том, чтобы показать многоцветье красок, использовавшихся при создании картины российской государственности. Понятно, что такой подход многими государствоведами воспринят не будет. Россию дореволюционную (1917 г.) принято считать унитарным централизованным государством. А поскольку это была в целом могущественная держава, то делается вывод, что и нынешнюю Россию необходимо сделать унитарной централизованной, дабы возродить могущество. История нам показывает, что она не любит подстраиваться под мнения людей, она неумолимо движется по только ей известному пути. Если люди хотят быть ее попутчиками, они должны делать выводы из исторического процесса, необходимо глубже, детальнее, всесторонне его изучить, не подгоняя под раз и навсегда данные категории, определения.

Возвращаясь к тому, что изложено на первых страницах по поводу терминов, понятий, еще раз напомню их условность, хотя и без них в науке не обойтись. Более того, наука, как правило, проявляется там, где начинается работа над понятиями.

Таким образом, анализ понятий, используемых в данной статье, и конкретного исторического процесса, позволяют сделать вывод, что считать Россию с позиций прошлого «чисто» унитарной – не научно, с позиций будущего – ошибочно. Лучше как следует изучить все возможности федерализма, а их у него много, и использовать их в государственном строительстве либо поочередно, либо в совокупности.