Тауфик Ибрагим
доктор философских наук, профессор, ведущий научный сотрудник Института востоковедения РАН, председатель Российского общества исламоведов (Москва)
Толерантность – коранический императив
Как для налаживания позитивного диалога и взаимопонимания с другими религиозными традициями, так и для утверждения и упрочнения демократических свобод в странах ислама, необходимо активизировать деятельность по идеологическому разоружению эксклюзивистского ригоризма и воинственного джихадизма. Важнейшим шагом в этом направлении призвано стать освобождение исламского учения от тех средневековых толкований и наслоений, которые существенно затмили подлинную толерантно-плюралистическую установку коранического послания[1].
Как известно, с монотеистической идеей, общей для всех трех авраамических религий (иудаизма, христианства и ислама), сопряжена концепция о единстве человечества. Подобно Библии, Коран провозглашает метафизическое единство/равенство людей как творений единого Бога, призванных служить Ему. Как и Библия, Коран проповедует этническое единство человечества, ибо все люди составляют одну семью, будучи сыновьями общих прародителей – Адама и Евы. Но именно в Священном Писании мусульман универсалистское понимание монотеизма впервые дополняется новым измерением – профетолого-сотериологическим. С самого начала человеческой истории, сразу после удаления Адама и Евы из Рая, Бог обещал людям водительство: даровать Откровение, Писания и Пророков, следование которым обеспечивает счастье и в этом мире, и в ином (2:38)[2].
Согласно Корану, профетологическое водительство универсально, всеобще, ибо не было ни одного народа, в котором Бог не воздвиг пророка-наставника (13:7; 16:35). И все пророки проповедовали единую религию (4:163; 21:92; 23:51-52; 42:15), ядро которой составляет единобожие (16:36; 21:25; 41:14). В этом смысле все богооткровенные религии равны, и никакая группа не имеет монополии на истину.
Осуждая эксклюзивизм, Коран неоднократно провозглашал, что для вечного спасения Бог поставил лишь два условия – веру в Него и творение добра. В частности, айат 69 суры 5 благовествует:
Воистину, верующие [в Коран],
Иудеи, сабеи и христиане,
Всякий кто верует в Бога и Судный день,
Верша добрые деяния, -
О них не должно тревожиться
И не знать им печали.
Эти два критерия Писание особо подчеркивает в ходе полемики с притязаниями на религиозную исключительность со стороны аравийских иудеев и христиан. Каждая из двух конфессий кичилась своим Божьим избранничеством: и те, и другие горделиво заявляли, что только они - сыны и любимцы Божьи (5:18), единственно водимые Господом, а посему лишь следование им гарантирует выход на путь истины (2:135) и вступление в Рай (2:111-112).
Видимо, эксклюзивистские мысли еще во времена Пророка приходили в голову кому-то из приверженцев новой веры, ислама. И в увещевание таковым Писание подчеркивает:
Не как вы, [последователи Мухаммада], то себе мните
И не как то себе мнят люди Библии;
Нет же –
Кто содеет зло, получит за это…,
А кто, будь то мужчина или женщина,
Творит добро при вере [в Бога],
Войдет в Рай. (4:123-124).
Увы, звучащее в этих и многих других айатах Корана осуждение эксклюзивизма не было услышано подобающим образом. Более того, большинство мусульманских богословов, ссылаясь на само Писание, говорит об исламе как о единственной религии, обеспечивающей вечное спасение.
Выступающие от имени Корана эксклюзивисты чаще всего цепляются за айаты 19 и 85, суры 3, интерпретируя их в том смысле, что именно ислам представляет собой единственно угодное Богу исповедание[3]. Но эта интерпретация идет вразрез с вышеупомянутыми айатами 2:112, 4:123–124 и 5:69, которые недвусмысленно свидетельствуют, что для вечного спасения Бог поставил лишь два условия – веру в Него и творение добра.
Помимо указанных откровений, о несостоятельности эксклюзивистского толкования айатов 3:19, 85 говорят и другие отзывы Корана о современниках Пророка из числа иудеев и христиан Аравии, и сие при всем их отклонении от собственно иудейской и, соответственно, христианской ортодоксии и при всей их вражде (особенно иудеев) к Пророку и вооруженных столкновениях с мусульманами. В частности, айаты 3:113-114 отмечают:
Не все они одинаковы, приверженцы Библии.
Есть среди них благочестивые,
Кто проводит ночи в чтении откровений Божьих,
Творя молитвы;
Они веруют в Бога и Последний день,
Склоняя к благому, остерегая от дурного,
Усердствуют в добрых делах;
Таковые истинно праведны.
А в суре 7 об иудеях сказано:
И в народе Моисеевом есть такие,
Кто следует путем истины,
Кто справедливо судит по ней. (7:159).
Эсклюзивистская интерпретация айатов 3:19, 85 некорректна и в другом отношении. Фигурирующее в арабском оригинале слово «ислам» действительно впоследствии стало обозначать религию, проповедуемую пророком Мухаммадом. Но в Коране это слово, как и производные от него, имеют и более широкий смысл, выражая идею преданности Богу и покорности Его воле. Поэтому, согласно Корану, все богооткровенные религии суть ислам, а их приверженцы – муслимун, «мусульмане». И Писание широко прилагает такие эпитеты к доисламским пророкам и их последователям[4]. Да и сам контекст этих айатов также указывает на употребление здесь слова «ислам» именно в широком смысле[5].
Согласно Корану, плюрализм в мире, различия людей в языках и цвете кожи суть «знамения Божьи для людей знающих» (30:22), проявление Его высшей мудрости. Конфессиональным разнообразием Всевышний испытывает людей в дарованных им откровении, разуме и свободе – воспользуются ли они ими для подобающего служения Ему, нравственного совершенствования и конструктивного сотрудничества, или наоборот:
Каждой [общине] Мы установили [свой] закон и путь.
Если бы Бог захотел,
Сделал бы вас единой [религиозной] общиной.
Но [Ему было угодно иначе],
Дабы испытать вас в дарованном вам.
Так соревнуйтесь меж собою в деяниях добрых.
К Богу вы возвратитесь,
И Он поведает вам [истину] о том,
В чем было различие меж вами. (5:48).
Бог распределил людей по племенам и народам, дабы лучше они знали друг друга (49:13). Для углубления взаимопонимания с другими общностями мусульмане должны вести диалог, притом «наиблагообразнейшим образом», максимально позитивным, конструктивным и доброжелательным – со всеми иноверцами (16:125), но особенно с «людьми Писания» из числа христиан и иудеев (29:46).
Учредив разные религии, Бог предрешил сохранить такое многообразие до Судного дня (2:213; 10:19). Поэтому коранические откровения предостерегают от стремления к насильственному объединению людей под знаменем одной-единственной религии. Еще пророк Ной, отвергнутый своим народом, вопрошал:
Неужели, сородичи, вы думаете,
Что если дарованное мне Господом [послание]…
Останется не постижимым для вас,
Неужели мы станем навязывать его вам,
Раз оно вам ненавистно?! (11:28).
Пророку же Мухаммаду Всевышний в разных сурах напоминает:
Была бы на то воля Божья,
[Аравитяне] не были бы многобожниками, –
Мы не ставили тебя над ними надзирателем! (6:107).
Если бы Господь того восхотел,
Все, кто на земле, уверовали бы;
Неужто станешь ты заставлять людей
Насильно обращаться в веру?! (10:99).
Как бы ты ни старался,
Большинство людей не уверует. (12:103).
А айат 2:256 предельно четко формулирует принцип ненасилия в вопросах вероисповедания:
Нет принуждения в религии,
[Ибо] уже ясно проступает
Отличие истинного пути от ложного[6].
Айату 2:256 вторит следующий:
Объяви им: «Вот она, исходящая от Бога истина;
Кто хочет - пусть уверует,
А кто не хочет – волен отказаться». (18:29).
Исключительно оборонительную цель вооруженной борьбы Коран подчеркивал во всех своих откровениях, ее санкционирующих. Первые такие айаты (22:39-41), сошедшие на втором году хиджры, начинаются так:
Тем, кто подвергался нападению,
Кто претерпевал притеснения,
[Отныне] дозволено [сражаться].
Беззаконно изгнаны они из жилищ своих
Только за исповедание
Бога [единым] господом их.
А айат 2:190, ниспосланный немногим позже, категорически остерегает мусульман:
Сражайтесь за дело Божье
С теми, кто воюет против вас,
Но не чините агрессии,
Ибо Бог не любит агрессоров. (22:40).
Воинственное толкование Писания средневековыми богословами проявляется прежде всего в отношении айатов 5 и 29, суры 9, впоследствии известных, соответственно, как «айат о мече» («Убивайте язычников везде, / Где только их ни встретите») и «айат о джизье» («Сражайтесь с получившими Писание [т.е. с иудеями и христианами]…/ Пока не станут платить джизью…»). Богословы-милитантисты считают, что эти два айата «отменяют» все исчисляемые сотнями предыдущие айаты из более 50 сур, заповедующие миролюбие и терпимость к другим вероисповеданиям, и что отныне Пророку и мусульманам было велено вести тотальную войну против иноверных: «людям Писания» (т.е. иудеям и христианам) предлагается принять ислам или платить джизью (подушный налог), а язычникам – выбирать между исламом и смертью (некоторые богословы добавляют: и джизью).
Такое прочтение искажает и Священное Писание – Коран, и пророческую Традицию – Сунну. Оно искажает Писание потому, что изложенные здесь Божьи заповеди религиозной толерантности сформулированы как универсальные принципы, а таковые не могут быть «отменены». Поэтому айатам 9:5 и 9:29 не надо придавать общий смысл, а относить их исключительно к частным случаям, по отношению к тем, кто враждует с исламом или намеревается напасть на мусульман.
С воинственной интерпретацией суры 9 не согласуются и реалии пророческого служения основателя ислама. Ведь и после этой суры, сошедшей более чем за год до его кончины, Пророк не организовал ни одного военного мероприятия против язычников или «людей Писания» с целью обращения их в ислам или получения с них джизьи, никого в пределах Аравии или за оными он не принуждал принимать его веру.
Сторонники воинственной интерпретации джихада часто апеллируют также к айату 2:193 и к близкому ему айату 8:39. Слово фитна в айатах понимается ими как «многобожие» или «искушения [многобожия]», а заповедь айатов интерпретируется в смысле повеления мусульманам сражаться за искоренение всех форм отклонения от истинной веры, «покуда религия не будет принадлежать только Богу/Аллаху»!
Несостоятельность воинственной интерпретации этих айатов еще более очевидна, чем в случае с айатами о мече и о джизье. Ибо сура 2 – одна из самых ранних мединских сур, если не самая ранняя. И все последующее служение Пророка противоречит этой интерпретации: никогда он не заставлял людей обратиться в ислам, ни один вооруженный поход мусульман времен Мухаммада (с его участием или без оного) не был организован против кого-либо по причине его неверия/иноверия.
На самом же деле айаты 2:193 и 8:39 имеют совершенно противоположный, анти-насильственный смысл. Ибо в действительности слово фитна означает насильственное отвращение от веры. И данным айатам 2:193 и 8:39 более адекватен следующий перевод:
Сражайтесь с ними,
Доколе не прекратятся гонения из-за религии
И о всякой вере будет решать сам Бог.
Вразрез с кораническим принципом религиозной свободы средневековые богословы-факихы установили норму, согласно которой перемена религиозной принадлежности, уход от ислама карается смертью. Ибо ни один из айатов Писания не подтверждает такого вердикта; скорее наоборот, – все они свидетельствуют не в его пользу.
Порицая вероотступников, Коран часто не упоминает о наказании для них, а если и угрожает карой, то относит ее исключительно к потусторонней жизни, но не земной (2:217; 3:85-91; 4:137 и др.). Кроме того, надо иметь в ввиду конкретно-исторический контекст таких угроз. Ведь Пророк и его последователи жили в обстановке перманентной конфронтации – жестокой и порой кровавой – с враждебным языческим окружением. В подобных условиях отказ от ислама нередко означал присоединение к язычникам, воюющим с мусульманами. И такие вероотступники заслуживают наказания (не только в том мире, но и в этом!), но не за возвращение к неверию, а за переход на сторону врага. Вот почему айат 4:90, дозволяя сражаться с отошедшими от ислама маловерами, строго предупреждает мусульман против агрессивных действий в отношении таковых:
Бог не дал вам права
[Воевать с теми отступниками],
Кто присоедняется к народу,
Связанному с вами договором [о ненападении],
Или кто явится к вам,
А в душе у них нет
Желания сражаться против вас…,
Кто будет держаться в стороне от вас,
Не сражаясь с вами и предлагая мир.
Примечателен и следующий факт: коранические угрозы вероотступникам адресуются именно тем из них, кто в неверии закончит свою жизнь (2:217; 3:91), а раскаявшимся отступникам обещано Божье прощение (3:89). Спрашивается: если Бог дает отступнику отсрочку до конца его жизни, то о какой смертной казни может идти речь? Ведь казненный вероотступник уже не раскается!
Коран и Сунна содержат многие свидетельства, показывающие, что за просто перемену веры Пророк никого не наказывал. А если бывали случаи приговора отступников к смертной казни, то только в связи с отягощающими преступными действиями последних. Так, в айате 4:137 повествуется о тех,
Кто [сначла] уверовал,
Потом отвратился,
Затем вновь уверовал,
Опять отвратился…
А айат 3:72 упоминает о таких кознях мединских иудеев:
Они говорили меж собою:
В начале дня давайте обявим о своей вере
В ниспосланное последователям [Мухаммада].
К концу же дня – отречемся,
Чтоб и они отвратились от него.
Как видно, речь шла не просто о переходе из одной веры в другую, а о заговоре, имеющем цель показать, что мусульманская религия ничего не стоит. Все это происходило в Медине, где Пророк был подлинным владыкой города. И вместе с тем никто из этих злоумышленных отступников не подвергался какому-либо наказанию!
Сунна сообщает и об одном бедуине, который, явившись к Пророку в Медину, поклонился ему на верность исламу. Но на следующий день тот бедуин заболел лихорадкой, пришел к Пророку и попросил освободить его от присяги. Трижды получив отказ, он тем не менее отрекся от присяги и покинул город[7]. Недвусмысленное отступление от веры, за которое не последовала никакая кара![8]
Утвердить гуманно-толерантные идеалы коранического/ пророческого ислама – вот задача, стоящая сегодня перед мусульманской богословской мыслью.
[1] Подробнее см.: Т. Ибрагим. На пути к коранической толерантности. Нижний Новгород, 2007.
[2] Здесь и далее Коран цитируется в нашем переводе.
[3] См., например, перевод и комментарии к этим айатам: «Воистину, религией у Аллаха является ислам»; «От того, кто ищет иную религию, помимо ислама, это никогда не будет принято» (Э. Кулиев. Смысловой перевод Священного Корана. Медина, 1425х.); «После того, как Мухаммад… был избран Аллахом посланником, тот, кто выберет какую-нибудь религию, а не ислам и его шариат, вызовет недовольство Аллаха, и… в будущей жизни будет ему мучительное наказание» (аль-Мунтахаб: толкование Священного Корана. Каир, 2000).
[4] В частности, к Ною (70:72), Аврааму и Измаилу (2:128; 3:67), Лоту (51:36), Иосифу (12:101), Моисею (10:84), Соломону (27:42). Авраам и Иаков завещали своим потомкам умереть только «мусульманами» (2:132), а апостолы Иисуса (хавариййун) провозглашали себя «мусульманами» (5:111).
[5] Первый айат следует за упоминанием свидетельства, данного Богом, а также ангелами и учеными мужами о том, что нет божества кроме Него. А второй айат завершает айаты, в которых говорится о покорности (асляма) Богу всех, кто на небесах и на земле, и о заповеди веровать во всех пророков, не делая между ними различия.
[6] Коранические слова «Нет принуждения в религии!» следует понимать и в смысле нормативной заповеди, и как констатацию факта – подлинная вера исходит из внутреннего убеждения, и посему не может утвердиться посредством силы. И вообще, для суждения о человеке, который отказывается принять те или иные положения веры, необходимо определить, во-первых, дошли ли эти положения до него в их подлинном толковании, во-вторых, убедился ли он в их истинности. Только при этих условиях можно говорить о его неверии перед Богом, о закрытии для него врат к вечному спасению. Ведь «Бог спрашивает с каждого только в меру возможностей его» (2:286).
[7] Хадис передает и аль-Бухари, и Муслим.
[8] Установив высшую меру в качестве наказания за отпадение от веры, богословы-ригористы опирались преимущественно на хадис: «Убейте того, кто поменяет свою религию». Этот хадис, передаваемый аль-Бухари, но не Муслимом, вызывает много вопросов в плане аутентичности. Но даже если и признавать хадис подлинным, следует понимать его не в буквальном значении, а в сугубо частном, ограниченном смысле – применительно к перешедшим на сторону врага отступникам, к тем, кто на современном языке именуется дезертиром или изменником Родины.
