• О сайте  • Контактные данные  • Полезные ссылки  • Поиск  
Публикации Р.Ф.Абдрахманова на сайте
КАЗАНСКИЙ ЦЕНТР
ФЕДЕРАЛИЗМА И
ПУБЛИЧНОЙ
ПОЛИТИКИ
/ Сотрудники / Абдрахманов Рафик Файзиевич / Публикации Р.Ф.Абдрахманова на сайте / Республика Татарстан. Модель этнологического мониторинга. Категория 6. Контакты и стереотипы на домашнюю страницу
Республика Татарстан. Модель этнологического мониторинга. Категория 6. Контакты и стереотипы
 
 
 

Авторы:
  • Рафик Абдрахманов, Эльмира Маврина
М., 1999. 150 с.

Республика Татарстан.
Модель этнологического мониторинга.

Категория 6
Контакты и стереотипы

Индикатор 34. Групповые требования и жалобы

Среди групповых жалоб и требований, прямо или косвенно влияющих на состояние межэтнических отношений в РТ, главную опасность представляет, с одной стороны, недовольство части русскоязычного населения явным преобладанием татар в политическом руководстве республики, с другой - недовольство значительной части татар недостаточными действиями органов власти в деле превращения татарского языка в реально функционирующий второй государственный язык в республике. О наличии и значимости этих проблем свидетельствуют исследования социологов, материалы СМИ, дискуссии в Госсовете, заявления представителей политических организаций и движений.

Более 70% политического руководства в республике - татары.1 По социологическим данным, значительная часть населения выразила убеждение, что статусное продвижение человека во многом связано с его национальностью.2 Причем, среди русских и представителей третьих национальностей такое мнение, гораздо шире, чем среди татар. Из главных негативных явлений в сфере межэтнического взаимодействия, назначение на руководящую должность по этническому признаку назвали 61,6% русских, 61,5% представителей других национальностей. Среди татар аналогичного мнения также придерживается каждый пятый опрошенный. Поскольку в республиканских органах власти и управления преобладают именно татары, то и критика направлена главным образом в их адрес.

В качестве средство устранения перекоса в кадровой политике на всех уровнях аналитики считают необходимой последовательную демократизацию процедуры выдвижения и назначения на руководящие должности, расширение гласности в вопросах подбора и обсуждения кандидатур.3 Можно предложить попробовать и такой, конечно, добровольный эксперимент, как изучение татарского языка для желающих занять руководящую должность или депутатский мандат. Дело в том, что русскоязычная часть руководства республики, депутатов госсовета не владеет татарским - вторым государственным языком РТ; соответственно, делопроизводство, сессии парламента республики ведутся на русском языке (в то же время, все татары, во всяком случае, в органах власти и управления свободно владеют русским). Конечно, овладение татарским не является гарантией успеха, но шансы в статусном продвижении в любой сфере безусловно увеличивает. Кроме того, знание татарского в Татарстане небесполезно в условиях возрастающей конкуренции на рынке рабочей силы. В целом же по республике среди русской части населения татарским языком владеет чуть более 1%.4

Оценка: -1

Индикатор 35. Прошлые конфликты и травмы

После насильственного присоединения к Русскому государству (1552 г.) татары развивались в составе Российской империи. Сразу после завоевания главными мишенями стали политический и духовный институты татарского общества - преследованию и уничтожению подверглись татарский феодальный класс и духовенство. Были сведены к минимуму условия их воспроизводства, практически уничтожена городская жизнь (в 1565 г. в Казани осталось не более тысячи татар), разрушены мечети, причем, не разрешалось их восстанавливать или строить новые. Начавшаяся с Петра I в 1713 волна христианизации (Указ об отписывании на государя поместий тех иноверцев-помещиков, в основном татар, которые на захотят креститься в течение полугода) вызвала ряд восстаний (1705-11, 1717, 1755 гг.) с активным участием татар. Восстание Батырши, движение муллы Мурата накануне крестьянской войны под предводительством Е. Пугачева (1773-75 г.), местные историки называют “борьбой за Магомеда и истинную веру”.5

Таким образом, в татарском обществе с XVI в. складываются две основные отрицательные установки: “русские - колонизаторы” и “русские - преследователи мусульман”. Отсутствие социальной группы - носителя идеи татарской государственности и преобладание традиционных сельских локальных общин, культура и духовная жизнь которых были связаны с исламом, обусловили особую живучесть второго стереотипа. Его назначение состояло в консолидации общины по религиозному признаку. Со второй половины XVIII в., со времени правления Екатерины II, легитимизировавшей институт мусульманского духовенства и разрешившей строить мечети, актуальность установки по отношению к русским, как к преследователям веры, отчасти была нейтрализована. В последующие годы с развитием товарно-денежных отношений происходит актуализация другого стереотипа “русские - колонизаторы”, т.к. потребности формирующегося класса татарской буржуазии сильно ограничивались Российским государством. Для развития татарской буржуазии жизненно необходимо было создание акционерных обществ, товариществ, торгово-промышленных компаний, но царские законы это запрещали, так же как и приобретение мусульманами недвижимой собственности в Туркестане и Средней Азии.6

Реализация потребностей появляющегося слоя татарской интеллигенции была также затруднена: например, вплоть до 1905 г. царской бюрократией отклонялись многочисленные попытки создания периодической печати на татарском языке.7 Оказалось безуспешным и стремление татарской интеллигенции создать национальную школу в соответствии с европейскими стандартами: собравшийся в 1911 г. в Москве Всероссийский общеземский съезд по народному образованию не удовлетворил ни одного из решений совещаний с участием представителей татарской общественности и учительной интеллигенции, состоявшихся в Казанской и Уфимской управах.8

Как пишет этносоциолог Л.В. Сагитова, отсутствие специальных исследований по межнациональным отношениям русских и татар на бытовом уровне на историческом материале не позволяет выявить установки и этнические стереотипы, действовавшие в этой сфере жизни. Однако, анализ идеологического поля, фактор общественной жизни дает возможность как-то реконструировать их и рассмотреть их действие в сфере идеологии. Исторический анализ, по мнению Сагитовой, позволяет сделать вывод о том, что отрицательные этнические установки и стереотипы татар по отношению к русским были обусловлены главным образом политикой Российского государства. В быту не было такого антагонизма, что подтверждается фактами объединения русских и татар на основе общности интересов различных социальных групп в противостоянии государству и бюрократии.9

С началом перестройки, а особенно в период острой конфронтации республики и федерального центра было много выступлений, публикаций, в которых затрагивалась тема взаимоотношений Татарстана и России, татар и русских. Россию обвиняли в унитаризме, ущемлении суверенных прав нерусских народов. Доминировал “мотив жертвы” при оценке социально-экономического положения республики и при обсуждении темы восстановления исторической памяти татарского народа. “Какие же плоды мы имеем от соседства с русскими? Государства - нет. Язык - в упадке. Нет ни национальной армии, ни национального банка. Наша религия, можно сказать, только что оправилась от долгой клинической смерти. Что касается образования, так всего 7% татарских детей обучается на родном языке. Славный некогда град Казань представляет собой настоящие развалины. Вместо нефтяного богатства нам достались его издержки: химизация, загрязненность почвы, землетрясения, спровоцированные нещадной и вульгарной эксплуатацией наших природных богатств; наконец, чувство опустошенности в нас самих”.10 Тема завоевания Казани наиболее эмоционально подавалась татароязычной прессой. В ходе одного из опросов выяснилось, что чувство сожаления по поводу утраты их предками государственности в 1552 г. испытывают 33% опрошенных татар, 43% - не испытывают сожаления, 15% — не задумывались об этом.

В последние годы среди татарской творческой и гуманитарной интеллигенции высказываются идеи о необходимости осознания исторической вины народов друг перед другом. Так, русским нередко приписывается историческая вина за колонизацию Казанского ханства и потерю предками современных татар государственности. Особенно эмоции усиливаются в День памяти павших защитников Казани 15 октября, отмечающийся ежегодно последние 4 года. Но подобные идеи не стали популярными ни среди общественности, ни тем более на официальном уровне. Преобладает мнение, что для развития татарстанской государственности и гармонизации этнических отношений в республике этот путь неперспективен. Как показывает опыт, взаимные обвинения чаще приводят не к взаимному прощению и согласию, а к противостоянию.

Оценка: -1

Индикатор 36. Этнические стереотипы

Материалы массовых опросов свидетельствуют, во-первых, о значительной близости оценок и самооценок как татар, так и русских, а во-вторых, о достаточно позитивном образе своих иноэтнических соседей. Русские и татары составляют более 95% населения республики, поэтому именно их установки, этнические стереотипы в решающей степени влияют на состояние межэтнических отношений в Татарстане.

Таблица 38. Характеристика татар и русских по их оценкам и самооценкам, городское население (%)11

  оценка татарами оценка русскими
русских татар русских татар
доброта 35,5 54,5 68,3 53,2
гостеприимство 69,7 80,2 64,7 58,5
чистоплотность 36,6 71,1 25,1 21,9
трудолюбие 46,8 72,5 49,3 42,7
деловитость 25,6 27,0 19,3 30,2
одаренность 13,2 22,7 23,4 25,1
бескорыстие 10,2 19,0 41,6 25,7
стойкость 22,8 38,5 34,7 34,0

Приведенные данные говорят, скорее, не об отсутствии проблем в межнациональной сфере, а о хорошем запасе прочности во взаимных отношениях и настрое на позитивное взаимодействие.12 Набор установок, представлений и стереотипов, действующих в межнациональных отношениях специалисты делят на группы или уровни:

На идеологическом уровне (И) культивируются определенные этнические стереотипы “символьной элитой”, которая непосредственно занята селекцией и воспроизводством этнических ценностей.

На групповом уровне (Г) те, кто наиболее остро и эмоционально ощущают свою этническую идентичность, воспринимают эти “ценности” как личностную ценность; такие члены групп выполняют роль посредника между этнической элитой и массами.

На массовом уровне (М) стереотипы дистрибутируются.

В таблицах ниже показано содержание выявленных автостереотипов и гетеростереотипов татар, действующих на трех уровнях.

Таблица 39. Автостереотипы татар

1. положительные
трудолюбие ИГМ
терпение ИГМ
скромность ИГМ
чистоплотность ИГМ
предприимчивость ИГМ
2. отрицательные
покорность ИГМ
рабская психология И
отсутствие взаимовыручки И
равнодушие к судьбе своего народа И

Таблица 40. Гетеростереотипы татар в отношении русских

1. положительные
доброта М
щедрость М
бескорыстность М
гостеприимность М
2. отрицательные
лень ИГМ
безалаберность ИГМ
пьянство ИГМ
русские - колонизаторы ИГ

В период актуализации этничности, элитой и группой-посредником более выпукло преподносятся позитивные автостереотипы и замалчиваются позитивные гетеростереотипы. Наряду с этим муссируются отрицательные гетеростереотипы и вводятся дополнительные отрицательные автостереотипы /на идеологическом уровне/ выполняющие инструментальную функцию: пробуждение национальной гордости, самоуважения и активизаци аудитории. При этом, автостереотипы на уровне группы-посредника и “символьной элиты” становятся все более позитивными, а гетеростереотипы - более негативными, что уже походит на кризисную форму этнической идентичности, гипер-идентичность. В основе формирования последней, по мнению специалистов, лежит переход от нормального предпочтения собственной этнической группы к абсолютной убежденности в превосходстве над “чужими”.13 Однако, в формирующейся гипер-идентичности у татар современного периода, по мнению исследователей, убежденности в превосходстве над “чужими” не наблюдается; нет и негативного аффективного заряда, агрессивных и враждебных проявлений по отношению к русским. Поэтому скорее можно говорить о компенсации чувства второсортности, утвердившегося за долгие предшествующие годы в силу известных политических, социальных и исторических причин.

Подтверждением сказанному и свидетельством сохранения достаточно позитивного образа, как своего собственного, так и русских в представлениях татар и (то же и русских) являются этнические стереотипы в семейно-брачной сфере.14 Из числа ориентированных на межнациональные браки русских предпочтение отдают бракам с татарами - 34,9%, а татары с русскими - 42,5%. В быту татары и русские воспринимают друг друга достаточно близкими народами (3/4 русских, более 4/5 татар). Эта близость возникла в процессе многовекового общения, благодаря многим заимствованиям и сходству традиций, элементов культуры. Лишь небольшая часть опрошенных считает, что нет заимствований между этими народами (10% среди русских и 25% татар). Многие же отмечают наличие таких заимствований в материальной, духовной культуре, стиле жизни, обычаях, обрядах, психологических чертах, причем, главным образом речь идет о заимствованиях позитивного характера. 11-13% респондентов отметили негативные заимствования татар и всего 3-5% - русскими.

17,0% русских и 20,3% татар из числа опрошенных горожан считают, что русские, живущие в республике, заметно отличаются от проживающих за ее пределами - около половины татар дают своим землякам лучшие оценки.

Оценка: +1

Индикатор 37. Изменения в самосознании

Изучая состояние этнической идентичности у народов Татарстана, исследователи отмечают, что ее проявление ситуативно. В нейтральной ситуации национальность обычно не имеет значения. На вопрос “Кто я?”, предложенный респондентам лишь около 25% русских и чуть более 40% татар указывали собственную национальность среди пяти основных, при этом 11,5% татар и 5,5% русских поставили национальность на первое место, 10,2% татар и 7,2% русских на второе; 8,0% татар и 3,3% русских на третье; 6,1% татар и 4,7% русских - на четвертое; 5,4% татар и 3,9% русских - на пятое место. В основном же люди указывают общественные или семейные признаки, пол, социальный статус.

Однако в вопросах-стимулах, требующих соотнесения себя с национальностью, проявляется этническое самосознание. Лишь 1,4% русских и 1,1% татар в городах республики, отвечая на вопрос: “Что роднит Вас с людьми Вашей национальности?”, считают: “Ничто не роднит, ничего не объединяет”. Среди сельских жителей подобных ответов не было вообще. 22,9% опрошенных татар-горожан указали, что в последние годы их чувства по отношению к своему народу укрепились, среди русских таких людей значительно меньше - 7,8%. Причем, у татар это выражается в увеличении количества позитивных оценок, (гордость за свой народ, сопереживание ему), а у русских, хотя оценки мало изменились, наряду с чувством сопереживания за свой народ, они также испытывают чувство обиды за него.15

Жизненный тонус татар поддерживается начавшимся в республике национальным возрождением, изменившейся политикой по отношению к татарской культуре, языку. Русские же в политике национального возрождения татар нередко видят угрозу привычной жизни, позициям русской культуры в республике. Это чувство усугубляется и в связи с ухудшением положения русских в республиках бывшего Советского Союза.

Таблица 41. Оптимизм и пессимизм в оценке условий жизни в Татарстане, %

  русские татары
город село город село
все не так плохо и можно жить 16,9 20,6 22,5 21,6
жить трудно, но можно терпеть 56,7 46,0 56,1 56,4
терпеть наше бедственное положение далее невозможно 22,8 27,0 16,3 17,4
затрудняюсь ответить 3,6 6,4 5,1 4,6

Об этом свидетельствуют разные исследования. По опросам 1997 г., 28,9% татар и 24,1% русских положительно оценили последствия суверенитета республики в экономической жизни, 28,9% татар отметили улучшение в возрождении национальной культуры и религии; 20,4% русских отметили в большей мере улучшение позиций национальной культуры татар.16

В этой связи характерны данные об отношении основных этнических групп к общероссийскому и республиканскому гражданству. Во-первых, нельзя не отметить заметную часть населения республики с общетатарстанской идентичностью. Но государственная идентичность, все же, в значительной степени коррелирует с этническим признаком. Татары в большей степени чувствуют себя гражданами Татарстана. Наряду с этим значительная часть и татар, и русских ощущает себя гражданами и Татарстана, и России в целом.

Таблица 42. Отношение к общероссийскому и республиканскому гражданству (%)17

  русские татары
город село город село
в равной мере я татарстанец и россиянин 35,3 35,5 31,9 11,4
больше татарстанец 19,0 29,7 59,0 85,7
больше россиянин 36,1 20,3 2,7 1,0
затрудняюсь ответить 9,6 12,5 6,4 1,9

По мнению этносоциологов, выявленные в ходе исследований ценностные ориентации и установки титульной национальности Татарстана, дают основание сделать вывод, что для представителей этой этнической группы проблема обретения статусного равноправия с русской частью населения республики остается актуальной и впредь. Они ратуют за увеличение количества национальных школ, улучшение качества преподавания в них; озабочены тем, что татарский язык не функционирует в республике наравне с русским. Это, в свою очередь, повлияет на то, что этническая составляющая в жизни Татарстана будет удерживаться и играть важную роль еще длительное время. Но поскольку эти же исследования свидетельствуют о достаточно позитивном образе друг - друга (см. индикатор 40), то нет оснований усматривать в этом реальный источник обострения межэтнических отношений в республике.

Оценка: 0

Индикатор 39. Наличие групповой идеи и идеологии

Общественная жизнь в Татарстане находится под влиянием идеологии партии власти (“государственный национализм”) и идеологии оппозиции, выработанной лидерами татарского национального движения (“этнонационализм”). Последний представлен центристским (ВТОЦ и др.) и радикальным (Иттифак, Милли Меджлис и др.) течениями.

Идеологи “этнонационализма” полагают, что основанием суверенизации республики является историческое и социокультурное своеобразие татарского этноса, предки которого населяли здешнюю территорию по меньшей мере с X в. А потому именно татары являются государствообразующим этносом. Представители же идеологии “государственного национализма” считают, что основанием суверенизации Татарстана является гражданское сообщество татарстанцев, и все этнические группы (а не только татары) являются государствообразующими в республике. Французский исследователь Ж.-Р. Равио так оценил суть расхождений этих двух идеологий: законная политическая власть видит цель в построении политической (в форме государства) общности, отличающейся от всей России, которая до сих пор находится под влиянием советской модели. Национальные движения же нацелены на политическое воссоздание татарского сообщества.18

Начиная с 1987 г. по 1994 г. национальное движение татар играло существенную роль в политической жизни республики.19 Государственное возрождение Татарстана в идеологии татарского национального движения представлялась исключительно как национальное самоопределение, создание политических, социальных, экономических условий сохранения этнокультурной целостности и самобытности татарской нации. И хотя данный подход не был подробно разработан в каком-либо отдельном документе, тем не менее в программах татарских национальных организаций суммарно обозначилась вполне завершенная концепция в виде ряда положений о реализации этнических интересов татарского народа.

В первых программных документах татарских общественно-политических организаций национальный характер государственности Татарстана специально не оговаривался. Лишь в связи с обсуждением Декларации о суверенитете Татарстана и перспективой провозглашения его независимым государством, когда представители нетатарских организаций поставили под сомнение национальный характер государственности республики, ТОЦ и партия “Иттифак” стали отстаивать тезис о том, что суверенитет Татарстана это суверенитет татарского народа, его международно-признанное право на самоопределение. Различные течения татарского национального движения подчеркивали преемственность по отношению к государственности средневекового Казанского ханства. Например, это следовало из программных документах партии “Иттифак” и комитета “Суверенитет”. Тот же подход и у лидеров ТОЦ утврждающих, что Татарстан никогда добровольно не входил в состав России, так как Казанское ханство не заключало соответствующего соглашения с Русским государством и было насильственно захвачено. Татарстан рассматривается ими как государство именно татарского народа. Р. Амирханов - в те годы один из лидеров партии “Иттифак” - говорил, что “... стратегическая цель такого государства, смысл его образования и функционирования — в возрождении и развитии татарской нации...”20

Вопрос о политических и экономических основах государственной независимости Татарстана приобрел особую актуальность после провозглашения Декларации о суверенитете, осуществление принципов которой стало одним из главных направлений деятельности татарских общественно-политических организаций, прежде всего ТОЦ, партии “Иттифак”, комитета “Суверенитет”. При некоторых различиях позиций суть выдвигавшейся ими формулы государственной независимости Татарстана сводилась к тому, что Татарстан должен стать субъектом международного права и полноценным участником международной политической жизни. Особо подчеркивалась важность защиты интересов республики в условиях постсоветского политического и экономического развития, а также необходимость укрепления дружественных отношений с Россией посредством заключения равноправного двустороннего договора.

Принцип самостоятельной реализации Татарстаном своих государственных интересов, провозглашаемый деятелями национального движения, приводил к закономерной постановке вопроса о военно-политической самостоятельности. Исходя из геополитического, анклавного положения Татарстана, в качестве главных условий безопасности рассматривались принятие статуса безъядерной, демилитаризованной зоны и проведение официального курса на нейтралитет. Основу же безопасности и независимости Татарстана, по мысли идеологов должны были составить его международная правосубъектность, участие в системе всеобъемлющей коллективной безопасности, максимальная политическая и экономическая интегрированность в мировое сообщество.

Представления национального движения о внутригосударственном устройстве Татарстана основано на идее создания правового, демократического государства, с разграничением власти на законодательную, исполнительную и судебную, многопартийной системой и равенством всех форм собственности. Говорилось также о необходимости формирования политической культуры общественного самоуправления, о разгосударствлении экономики, о переводе земли в частную собственность, равно как и других форм приватизации исключительно среди граждан Татарстана. Заметим, что многие из этих проблем достаточно успешно решаются в нынешнем Татарстане.

Важнейшей проблемой для идеологов данного политического течения поиск приемлемой для модели национально-государственного развития татарского народа. Представлялось невозможным ограничивать самоопределение татар только территорией Татарстана, так как это несло в себе угрозу дезинтеграции татарской нации, большая часть которой находится за пределами республики. Выход усматривался в предложенном ТОЦ и поддержанном другими организациями проекте, согласно которому государственное самоопределение Татарстана дополнялось правом татарской диаспоры на татарстанское гражданство (институт двойного гражданства), а также ее самоопределением в различных формах территориальной и экстерриториальной автономии. Татарстан, в соответствии с данной концепцией, должен был через договорные отношения с другими областями и республиками добиваться создания механизмов и условий политического и культурного взаимодействия татарской нации. Отсюда вполне естественна для национального движения идея превращения Республики Татарстан в центр татарской культурно-цивилизационной самобытности.

Учитывая кризисное состояние общенациональной этнокультурной жизни татар, движением ставился вопрос о проведении Татарстаном особой государственной политики по укреплению и развитию “этнокультурного потенциала” татар, прежде всего, в самом Татарстане. В этой связи предполагалось развитие “современной инфраструктуры татароязычного издательства и средств массовой информации, создание татарского национального кинематографа и единой для всего татарского народа системы образования, возвращение Татарстану собственной топонимики”. Особенно остро ставился вопрос о проведении эффективной политики в области ускоренного развития татарского языка.

Планируемая национальным движением политика этнокультурного татарского возрождения в Татарстане так или иначе не могла не затрагивать интересы всего населения республики. В частности, превращение татарского языка в государственный делало обязательным овладение им для занятия государственной должности, на что прямо указывали радикалы национального движения после принятия Декларации о суверенитете Татарстана.

Вместе с тем практически все политические течения татарского общества признавали необходимость поддержания межэтнического согласия в республике. Даже наиболее радикальная партия “Иттифак”, допускала установление татарско-русского государственного двуязычия, хотя и как временное явление — на период проведения Татарстаном демографической политики, направленной на превращение его в мононациональное татарское государство. При этом, справедливости ради надо отметить, что речь не шла о планируемом ущемлении национально-культурных прав нетатар: постепенный переход к одному государственному языку - татарскому -должен был сочетаться с закреплением за другими языками права на статус официальных местных языков, беспрепятственно применяемых при необходимости во всех сферах. После того, как в Декларации о суверенитете было провозглашено государственное двуязычие, за немедленное превращение татарского языка в единственный государственный язык Татарстана продолжала выступать только Исламско-демократическая партия.

В программных положениях национального движения возвращение татарского общества к самобытным культурно-цивилизационным основам во многом связывалось также с развитием ислама, который не ассоциировался с фундаменталистским или традиционалистским социальным и политическим укладом, а выступал как одно из средств национальной идентификации и утверждения духовной самобытности татар. Мусульманская символика достаточно часто использовалась татарским национальным движением, но исламизм не нашел места в его программных положениях. Политические же лозунги татарской мусульманской общины, которые выражали Исламская партия возрождения и видные представители духовенства, ограничивались большей частью лишь требованиями соблюдения прав и свобод верующих, равноправия конфессий.

В последние годы в рядах сторонников ВТОЦ все большей популярностью пользуется мысль, что провозглашенное государственное двуязычие в республике осталось на бумаге, а реально, как и раньше в качестве государственного функционирует лишь русский язык. Поэтому, по их мнению, следует провозгласить в качестве государственного один татарский язык, а русский - языком межнационального общения. Сторонники “Иттифак” и “Милли Меджлиса” в последних программных документах, например, в “Татарском каноне” (принят в 1996 г.) и устами своих лидеров (в частности, Ф. Байрамовой - лидер “Иттифак”) все более решительно призывают к возрождению шариата, выступают за превращение ислама в государственную религию. По их мнению, только ислам может спасти татар от вырождения и ассимиляции.

О принципах политики партии власти можно судить по серии публичных выступлений М. Шаймиева, неоднократно заявлял, что в Татарстане созидается полиэтническое, поликультурное сообщество, где все конфессии пользуются одинаковой поддержкой и в котором приоритетным является гражданство, а не этническая принадлежность.21 На первый взгляд из сказанного трудно сделать вывод, что речь здесь идет о форме реализации права татар на самоопределение. Но вот как разъясняет содержание этой политики Советник по политическим вопросам при Президенте Татарстана Рафаэль Хакимов - один из тех, кто был идейным вдохновителем политики суверенизации республики и активным участником событий по развитию государственности Татарстана. По его мнению, “Декларация о государственном суверенитете РТ” явилась историческим событием для республики - это реализация многовековой мечты татарского народа о восстановлении своей государственности, это факт самоопределения, но не этнического, как предполагалось в 1918 г., а полиэтнического. В основу модели Татарстана заложена концепция построения гражданского общества, основанного на полиэтническом, поликонфессиональном, поликультурном принципах - самая прогрессивная модель построения межэтнических взаимоотношений, реализованная, например, в Швейцарии; именно на этих принципах Европейские страны сегодня создают Евросоюз.22

Как полагает Д Исхаков, идеолог умеренного крыла татарского национального движения, государственный национализм как политический курс элиты на формирование нации “татарстанцев” утвердился между августом 1990 и ноябрем 1992 гг. в силу острейшей необходимости опоры на большинство граждан Татарстана при отстаивании перед Москвой нового статуса республики, особенно после крушения линии Казанского Кремля на подписание Союзного Договора в результате провала августовского путча в 1991 г. и последовавшего затем распада СССР. Ключевым элементом этой политики является нахождение баланса между интересами русских и татар, который, считает он, пока не найден.23 Оценивая содержание этой политики, Ж-Р. Равио пишет, что правящая элита Татарстана выбрала путь конструирования “нации”, базирующейся на общности экономических и социальных интересов.24

На мой взгляд, эта концепция явилась вполне логичным результатом развития тех идей, которые уже содержались в самых первых программных статьях идеологов “государственного национализма”, а также в политических документах республиканских органов власти в ходе реализации политики суверенизации Татарстана. Например еще в 1989 г., обосновывая право Татарии на повышение своего политического статуса до уровня суверенной республики в рамках Союза ССР, политолог Рафаэль Хакимов и экономист Рустем Курчаков писали: “... государственное устройство ТАССР как суверенной республики мыслится таким образом, что она должна стать не только формой самоопределения коренной нации, но и инструментом защиты и реализации интересов всего населения”.25 В этом же русле написана работа Р. Хакимова “Сумерки империи”, которую видимо, можно рассматривать в качестве теоретического обоснования курса по формированию нации “татарстанцев”: в ней он, в частности, пишет, что “нация - это граждане, объединившиеся в государственную общность независимо от этнического происхождения”.26

Таким образом, если деятели национальных движений, значительная часть интеллигенции озабочены сохранением и развитием национальной культуры и формированием на ее основе своей “высокой культуры”, то политическая элита в большей степени озабочена нацелена закрепление политической и экономической стабильности в регионе, на поиск основы, объединяющей татар и русских республики в “национальное сообщество Татарстана”. В выступлениях представителей власти чаще звучат идеи равенства русских и татар в республике, необходимости построения взаимовыгодных отношений Татарстана с Центром, подчеркивание роли Татарстана в утверждении принципов федерализма в противовес унитаристским тенденциям в России. И именно стратегия партии власти и национальных движений центристского направления на мирный диалог с Москвой и межэтническое согласие в Татарстане, с одной стороны, а также понимание русскими необходимости возрождения национального языка и культуры татар, с другой стороны являются основой для сохранения межэтнического согласия и стабильности в республике.

Наибольший потенциал разобщения несет национальная идеология в своем крайнем, радикальном выражении (некоторые программные положения партии Иттифак, Милли Меджлиса, идеи радикальных лидеров национальных движений, направленные на возрождение шариата, изоляционизм и т.п.). Однако в настоящее время идеи радикальных национальных и конфессиональных движений широкой поддержкой населения не пользуются и, если федеральные или республиканские власти не допустят существенных ошибок, вряд ли будет заметно их влияние на этнополитическую ситуацию в республике.

Оценка: +1

Индикатор 40. Уровень толерантности

Население Татарстана - это в основном татары и русские, поэтому именно интересы этих групп определяют характер межэтнических отношений в республике. Оценка этих отношений неоднозначна.

Некоторые склонны достаточно настороженно оценивать ситуацию, находя подтверждение этнического напряжения в заявлениях лидеров радикальных национальных татарских и русских общественно-политических организаций, в поведении экстремистски настроенных личностей и небольших групп. Такая точка зрения характерна для взгляда из-за пределов республики. Однако более распространено мнение о том, что межэтнические отношения весьма спокойны, стабильны, в целом благополучны.27

Веским аргументом в пользу такой оценки, по мнению исследователей, служат данные Госкомитета РТ по миграции. Даже в 1993 г. во время наибольших разногласий с федеральным центром количество прибывших в республику было в 1,9 раз выше, чем выбывших. Причем среди прибывших 50,6% составили татары и 33,4% - русские; в том числе среди прибывших в города 39,9% было русских. Несмотря на то, что среди выбывших за этот период русские составили 47,9% (соответственно татары 29,3%), в республике наблюдался прирост русского населения за счет миграции, что свидетельствует о достаточно комфортном самоощущении русских в Татарстане. Лишь 2,2% опрошенного русского населения, проживающего в городах РТ, ответили, что собираются уехать из республики в ближайшее время, а 7,4% - думают об отъезде, но не в ближайшее время. Причем только 1,4% русских респондентов планировали отъезд из-за состояния национальных отношений. Если в 1990 г., в период подъема национального движения - респонденты в городах Татарстана оценивали ситуацию достаточно критично - 27,7% татар и 31,0% русских говорили об изменениях в худшую сторону, то летом 1994 г. 73% русских и 80,5% татар среди горожан и 88,9% русских и 83,9% татар среди сельчан межэтнические отношения в республике оценили как благоприятные и спокойные. Положительные оценки в более конкретной ситуации (в своем городе, селе, трудовом коллективе) еще выше. Даже в городах, где межэтнические контакты наиболее тесные, более 88% населения не приходилось никогда участвовать ни в каких межнациональных спорах и столкновениях; 81,8% русских и 84,4% татар не испытывали затруднений в общении с людьми другой национальности.

Достаточно близки к такой оценке результаты исследований состояния и перспектив межэтнических отношений в республике, проведенные в марте и ноябре 1997 г.28 В частности, на вопрос: “Приходилось ли Вам в своей жизни сталкиваться с какими-либо отрицательными явлениями в сфере межнациональных отношений?”, респонденты ответили:

  в целом татары русские другие
да, сталкивался 30,1% 24,7% 34,0% 41,8%
нет, не приходилось 59,6% 65,1% 55,3% 49,4%

Почти 60% указали, что не сталкивались с отрицательными явлениями в сфере межнациональных отношений, тогда как в 1989 г. этот показатель составлял всего лишь 25%. Около 80% опрошенных в трудовых коллективах подчеркнули, что национальный фактор, по их мнению, фактически не влияет на состояние взаимоотношений с товарищами по работе безотносительно к их национальной принадлежности, в то время как в 1989 г. подобные оценки давали 70% респондентов.

Таблица 43. Обобщенный показатель психологического настроя респондентов в оценке перспектив развития межэтнических отношений в РТ в ближайшие годы (опрос в ноябре 1997 г.)

  в целом Казань города село
“будут улучшаться” или “состояние этих отношений не изменится” 71,2 73,3 66,6 73,8
“скорее всего они ухудшатся” 11,2 15,4 12,7 6,1

 

  татары русские другие
“будут улучшаться” или “состояние этих отношений не изменится” 75,8 64,8 70,4
“скорее всего они ухудшатся” 8,1 15,0 9,4

Многовековое проживание на одной территории, давние экономические, культурные связи, тесное общение в быту, в трудовой деятельности не могло не наложить отпечаток на характер межэтнических контактов. Согласно данным, которые приводит в указанной статье Р.Н. Мусина, 9/10 горожан имеют соседей другой национальности, отношения с которыми 77,7% русских и 95,5% татар считают хорошими и очень хорошими. Едва ли не каждый из них (91,0% русских и 88,9% татар) имеют друзей другой национальности. 14,8% всех семей в республике, по данным переписи 1989 г., составляют национально-смешанные семьи. Причем, даже в условиях подъема этничности, уровень межнациональных браков стабилизировался на уровне 17-25% в среднем в городах, и 12-15% в среднем в селах республики, что является достаточно убедительным показателем этнической толерантности. На это указывает и то, что население РТ, в целом, ориентировано на достаточно тесное общение: 88,1% русских и 79,7% татар в городах, и 96,9 русских и 93,7% татар в селах готовы иметь дело с представителем любого народа, несмотря на расовые и национальные различия, хотя готовность эта в разных сферах общения неодинакова.

Таблица 44. Ориентации на межэтническое общение

готовность принять в качестве русские татары
город село город село
гражданина республики 83,7 67,7 77,0 74,9
ближайшего партнера в совместном деле 74,1 69,2 61,0 53,0
непосредственного начальника 59,0 63,1 16,3 17,4
соседа по дому 80,2 87,7 68,7 61,9
друга 71,1 70,8 56,4 40,9
супруга (супруги) своих детей 54,3 44,6 31,8 15,4
своего супруга (супруги) 47,7 44,6 25,7 13,9

Постепенно растет осознание русскими в Татарстане настоятельной необходимости развития татарской культуры. Понимая, что РТ единственное место в мире, где возможно комплексное воспроизводство татарской национальной культуры, значительная часть признает необходимость специальных мер для ее развития в республике. Причем, едва ли не половина опрошенных татар считает, что такие меры необходимы и для развития русской культуры в республике. Эти ответы можно также рассматривать в качестве показателя уровня толерантности.

Таблица 45. Представления опрошенных о необходимости принятия специальных мер для развития национальной культуры (город, %)

  русские татары
татарской
нужны 39,2 72,2
не нужны 27,6 11,1
затрудняюсь ответить 33,2 16,7
русской
нужны 46,0 47,5
не нужны 25,6 23,5
затрудняюсь ответить 28,4 29,0

Высокая степень миролюбия населения республики проявляется и в ответах на вопросы о допустимости или недопустимости в межнациональных конфликтах насильственных действий, вплоть до применения оружия: лишь 12,1% русских и 7,7% татар среди опрошенных горожан республики считает, что в случае межнациональных конфликтов на территории России возможно использование армии.29

Оценка: +1

1 Мансурова Г.М. Динамика ротации политических элит РФ и РТ (начало 90-х гг.). Региональные элиты и общество: Материалы республиканской научно-практической конференции. - Казань, 1995, с.52.
2 В ходе исследования состояния и перспектив межэтнических отношений на территории республики информационно-аналитической службой аппарата правительства РТ в марте 1997 г. около 30% опрошенных заявили, что “сталкивались с негативными явлениями” в данной сфере.
3 Мухаметшин Ф.Х., Исаев Г.А. Республика Татарстан в зеркале общественного мнения. - Казань. 1998, сс. 157-160.
4 Мусина Р.Н. Республика Татарстан: межэтнические отношения, этничность и государственность // Суверенитет и этническое самосознание: идеология и практика. - Москва, 1995, с. 148.
5 Исхаков Д.М. Феномен татарского джадидизма. - Казань, 1997, сс. 3—5.
6 Сагитова Л.В. Этничность в современном Татарстане... сс. 133—134.
7 Амирханов Р.У. Татарская демократическая печать (1906-1907 гг.). - М. Наука, 1988, сс. 62-66.
8 Фахрутдинов Р.Г. Из истории становления татарской школы в период после первой Российской революции //Национальный вопрос в Татарии дооктябрьского периода. - Казань, 1990. сс. 114.
9 Сагитова Л.В. Этничность в современном Татарстане… с. 135.
10 Рахимова Б. Соседи //Идел № 11. 1990, с. 53.
11 Мусина Р.Н. Республика Татарстан: межэтнические отношения, этничность и государственность //Суверенитет и этническое самосознание: идеология и практика. - М, 1995, с. 161.
12 Сагитова Л.В. Этничность в современном Татарстане… сс.135-140.
13 Солдатова Г.У. Психологический потенциал сдерживания межэтнической напряженности в республиках России //Суверенитет и этническое самосознание: идеология и практика. - М, 1995, сс. 284-285.
14 Здесь и далее по: Мусина Р.Н. Республика Татарстан: межэтнические отношения, этничность и государственность //Суверенитет и этническое самосознание: идеология и практика. - М, 1995, сс. 146—147.
15 Мусина Р.Н. Республика Татарстан: межэтнические отношения, этничность и государственность //Суверенитет и этническое самосознание: идеология и практика. - М., 1995, сс. 150-154.
16 Сагитова Л.В. Этничность в современном Татарстане, с. 105.
17 Мусина Р.Н. Республика Татарстан: межэтнические ... с. 164.
18 Равио Ж.-Р. Национализм в Татарстане: его типы //Идель, 1994, N 7-8, сс.50-51.
19 Габидуллин Р. Этнополитическая концепция государственного возрождения Татарстана в программных положениях татарского национального движения //Ислам в татарском мире: история и современность - Казань, 1997, сс. 278—290.
20 Амирханов Р.М. Национальная идеология и национальная политика //Межэтнические и межконфессиональные отношения в Республике Татарстан - Казань, 1993, сс. 30—31.
21 См.: Послание Президента РТ М. Шаймиева Государственному Совету. -Казань, 1996.-с. 3; Татары займут достойное место в мировом сообществе наций. Выступление М. Шаймиева на II Всемирном конгрессе татар 29 августа 1997 года //Время и деньги № 100, 30 августа 1997 г.
22 Казанские ведомости, 29 августа 1997 г. № 163-164.
23 Исхаков Д.М. Современный национализм татар//Панорама-Форум, 1997 № 13. - с. 46-47.
24 Равио Жан-Робер. Типы национализма, общество и политика в Татарстане //Полис, 1992, № 5-6, с. 42-59.
25 Курчаков Р., Хакимов Р. Проблемы экономической самостоятельности автономной республики //Вопросы Экономики, 1989, № 12.—с.16.
26 Хаким Р. Сумерки империи. К вопросу о нации и о государстве. - Казань, 1993, с. 49.
27 Мусина Р.Н. Республика Татарстан: межэтнические отношения, этничность и государственность //Суверенитет и этническое самосознание: идеология и практика. Москва. 1995, с. 143—167.
28 Мухаметшин Ф.Х., Исаев Г.А. Республика Татарстан в зеркале общественного мнения. С. 153-155.
29 Там же. С. 158-166.


 
English version
Документы в разделе
Разделы сайта
Поиск
 
расширенный поиск
Регистрация
Логин:    
Пароль:
 
 

  • [ Регистрация ]
  • Новости | Проекты | Публикации | Сотрудники | Форум | Мероприятия | Помощь исследователю | Книги и статьи о современном федерализме
    © 2001, 2002, 2009 Казанский центр федерализма и публичной политики. При использовании наших материалов ссылка на сайт обязательна, подробнее ... г.Казань, Кремль, подъезд 5. Тел./факс (843) 2925043, federalism@kazanfed.ru