Индикатор 34. Групповые требования и жалобы

Среди групповых жалоб и требований, прямо или косвенно влияющих на состояние межэтнических отношений в РТ, главную опасность представляет, с одной стороны, недовольство части русскоязычного населения явным преобладанием татар в политическом руководстве республики, с другой - недовольство значительной части татар недостаточными действиями органов власти в деле превращения татарского языка в реально функционирующий второй государственный язык в республике. О наличии и значимости этих проблем свидетельствуют исследования социологов, материалы СМИ, дискуссии в Госсовете, заявления представителей политических организаций и движений.

Более 70% политического руководства в республике - татары.¹ По социологическим данным, значительная часть населения выразила убеждение, что статусное продвижение человека во многом связано с его национальностью.² Причем, среди русских и представителей третьих национальностей такое мнение, гораздо шире, чем среди татар. Из главных негативных явлений в сфере межэтнического взаимодействия, назначение на руководящую должность по этническому признаку назвали 61,6% русских, 61,5% представителей других национальностей. Среди татар аналогичного мнения также придерживается каждый пятый опрошенный. Поскольку в республиканских органах власти и управления преобладают именно татары, то и критика направлена главным образом в их адрес.

В качестве средство устранения перекоса в кадровой политике на всех уровнях аналитики считают необходимой последовательную демократизацию процедуры выдвижения и назначения на руководящие должности, расширение гласности в вопросах подбора и обсуждения кандидатур.³ Можно предложить попробовать и такой, конечно, добровольный эксперимент, как изучение татарского языка для желающих занять руководящую должность или депутатский мандат. Дело в том, что русскоязычная часть руководства республики, депутатов госсовета не владеет татарским - вторым государственным языком РТ; соответственно, делопроизводство, сессии парламента республики ведутся на русском языке (в то же время, все татары, во всяком случае, в органах власти и управления свободно владеют русским). Конечно, овладение татарским не является гарантией успеха, но шансы в статусном продвижении в любой сфере безусловно увеличивает. Кроме того, знание татарского в Татарстане небесполезно в условиях возрастающей конкуренции на рынке рабочей силы. В целом же по республике среди русской части населения татарским языком владеет чуть более 1%.⁴

Оценка: -1

Индикатор 35. Прошлые конфликты и травмы

После насильственного присоединения к Русскому государству (1552 г.) татары развивались в составе Российской империи. Сразу после завоевания главными мишенями стали политический и духовный институты татарского общества - преследованию и уничтожению подверглись татарский феодальный класс и духовенство. Были сведены к минимуму условия их воспроизводства, практически уничтожена городская жизнь (в 1565 г. в Казани осталось не более тысячи татар), разрушены мечети, причем, не разрешалось их восстанавливать или строить новые. Начавшаяся с Петра I в 1713 волна христианизации (Указ об отписывании на государя поместий тех иноверцев-помещиков, в основном татар, которые на захотят креститься в течение полугода) вызвала ряд восстаний (1705-11, 1717, 1755 гг.) с активным участием татар. Восстание Батырши, движение муллы Мурата накануне крестьянской войны под предводительством Е. Пугачева (1773-75 г.), местные историки называют “борьбой за Магомеда и истинную веру”.⁵

Таким образом, в татарском обществе с XVI в. складываются две основные отрицательные установки: “русские - колонизаторы” и “русские - преследователи мусульман”. Отсутствие социальной группы - носителя идеи татарской государственности и преобладание традиционных сельских локальных общин, культура и духовная жизнь которых были связаны с исламом, обусловили особую живучесть второго стереотипа. Его назначение состояло в консолидации общины по религиозному признаку. Со второй половины XVIII в., со времени правления Екатерины II, легитимизировавшей институт мусульманского духовенства и разрешившей строить мечети, актуальность установки по отношению к русским, как к преследователям веры, отчасти была нейтрализована. В последующие годы с развитием товарно-денежных отношений происходит актуализация другого стереотипа “русские - колонизаторы”, т.к. потребности формирующегося класса татарской буржуазии сильно ограничивались Российским государством. Для развития татарской буржуазии жизненно необходимо было создание акционерных обществ, товариществ, торгово-промышленных компаний, но царские законы это запрещали, так же как и приобретение мусульманами недвижимой собственности в Туркестане и Средней Азии.⁶

Реализация потребностей появляющегося слоя татарской интеллигенции была также затруднена: например, вплоть до 1905 г. царской бюрократией отклонялись многочисленные попытки создания периодической печати на татарском языке.⁷ Оказалось безуспешным и стремление татарской интеллигенции создать национальную школу в соответствии с европейскими стандартами: собравшийся в 1911 г. в Москве Всероссийский общеземский съезд по народному образованию не удовлетворил ни одного из решений совещаний с участием представителей татарской общественности и учительной интеллигенции, состоявшихся в Казанской и Уфимской управах.⁸

Как пишет этносоциолог Л.В. Сагитова, отсутствие специальных исследований по межнациональным отношениям русских и татар на бытовом уровне на историческом материале не позволяет выявить установки и этнические стереотипы, действовавшие в этой сфере жизни. Однако, анализ идеологического поля, фактор общественной жизни дает возможность как-то реконструировать их и рассмотреть их действие в сфере идеологии. Исторический анализ, по мнению Сагитовой, позволяет сделать вывод о том, что отрицательные этнические установки и стереотипы татар по отношению к русским были обусловлены главным образом политикой Российского государства. В быту не было такого антагонизма, что подтверждается фактами объединения русских и татар на основе общности интересов различных социальных групп в противостоянии государству и бюрократии.⁹

С началом перестройки, а особенно в период острой конфронтации республики и федерального центра было много выступлений, публикаций, в которых затрагивалась тема взаимоотношений Татарстана и России, татар и русских. Россию обвиняли в унитаризме, ущемлении суверенных прав нерусских народов. Доминировал “мотив жертвы” при оценке социально-экономического положения республики и при обсуждении темы восстановления исторической памяти татарского народа. “Какие же плоды мы имеем от соседства с русскими? Государства - нет. Язык - в упадке. Нет ни национальной армии, ни национального банка. Наша религия, можно сказать, только что оправилась от долгой клинической смерти. Что касается образования, так всего 7% татарских детей обучается на родном языке. Славный некогда град Казань представляет собой настоящие развалины. Вместо нефтяного богатства нам достались его издержки: химизация, загрязненность почвы, землетрясения, спровоцированные нещадной и вульгарной эксплуатацией наших природных богатств; наконец, чувство опустошенности в нас самих”.¹⁰ Тема завоевания Казани наиболее эмоционально подавалась татароязычной прессой. В ходе одного из опросов выяснилось, что чувство сожаления по поводу утраты их предками государственности в 1552 г. испытывают 33% опрошенных татар, 43% - не испытывают сожаления, 15% — не задумывались об этом.

В последние годы среди татарской творческой и гуманитарной интеллигенции высказываются идеи о необходимости осознания исторической вины народов друг перед другом. Так, русским нередко приписывается историческая вина за колонизацию Казанского ханства и потерю предками современных татар государственности. Особенно эмоции усиливаются в День памяти павших защитников Казани 15 октября, отмечающийся ежегодно последние 4 года. Но подобные идеи не стали популярными ни среди общественности, ни тем более на официальном уровне. Преобладает мнение, что для развития татарстанской государственности и гармонизации этнических отношений в республике этот путь неперспективен. Как показывает опыт, взаимные обвинения чаще приводят не к взаимному прощению и согласию, а к противостоянию.

Оценка: -1

Индикатор 36. Этнические стереотипы

Материалы массовых опросов свидетельствуют, во-первых, о значительной близости оценок и самооценок как татар, так и русских, а во-вторых, о достаточно позитивном образе своих иноэтнических соседей. Русские и татары составляют более 95% населения республики, поэтому именно их установки, этнические стереотипы в решающей степени влияют на состояние межэтнических отношений в Татарстане.

Таблица 38. Характеристика татар и русских по их оценкам и самооценкам, городское население (%)¹¹

Приведенные данные говорят, скорее, не об отсутствии проблем в межнациональной сфере, а о хорошем запасе прочности во взаимных отношениях и настрое на позитивное взаимодействие.¹² Набор установок, представлений и стереотипов, действующих в межнациональных отношениях специалисты делят на группы или уровни:

На идеологическом уровне (И) культивируются определенные этнические стереотипы “символьной элитой”, которая непосредственно занята селекцией и воспроизводством этнических ценностей.

На групповом уровне (Г) те, кто наиболее остро и эмоционально ощущают свою этническую идентичность, воспринимают эти “ценности” как личностную ценность; такие члены групп выполняют роль посредника между этнической элитой и массами.

На массовом уровне (М) стереотипы дистрибутируются.

В таблицах ниже показано содержание выявленных автостереотипов и гетеростереотипов татар, действующих на трех уровнях.

Таблица 39. Автостереотипы татар

Таблица 40. Гетеростереотипы татар в отношении русских

В период актуализации этничности, элитой и группой-посредником более выпукло преподносятся позитивные автостереотипы и замалчиваются позитивные гетеростереотипы. Наряду с этим муссируются отрицательные гетеростереотипы и вводятся дополнительные отрицательные автостереотипы /на идеологическом уровне/ выполняющие инструментальную функцию: пробуждение национальной гордости, самоуважения и активизаци аудитории. При этом, автостереотипы на уровне группы-посредника и “символьной элиты” становятся все более позитивными, а гетеростереотипы - более негативными, что уже походит на кризисную форму этнической идентичности, гипер-идентичность. В основе формирования последней, по мнению специалистов, лежит переход от нормального предпочтения собственной этнической группы к абсолютной убежденности в превосходстве над “чужими”.¹³ Однако, в формирующейся гипер-идентичности у татар современного периода, по мнению исследователей, убежденности в превосходстве над “чужими” не наблюдается; нет и негативного аффективного заряда, агрессивных и враждебных проявлений по отношению к русским. Поэтому скорее можно говорить о компенсации чувства второсортности, утвердившегося за долгие предшествующие годы в силу известных политических, социальных и исторических причин.

Подтверждением сказанному и свидетельством сохранения достаточно позитивного образа, как своего собственного, так и русских в представлениях татар и (то же и русских) являются этнические стереотипы в семейно-брачной сфере.¹⁴ Из числа ориентированных на межнациональные браки русских предпочтение отдают бракам с татарами - 34,9%, а татары с русскими - 42,5%. В быту татары и русские воспринимают друг друга достаточно близкими народами (3/4 русских, более 4/5 татар). Эта близость возникла в процессе многовекового общения, благодаря многим заимствованиям и сходству традиций, элементов культуры. Лишь небольшая часть опрошенных считает, что нет заимствований между этими народами (10% среди русских и 25% татар). Многие же отмечают наличие таких заимствований в материальной, духовной культуре, стиле жизни, обычаях, обрядах, психологических чертах, причем, главным образом речь идет о заимствованиях позитивного характера. 11-13% респондентов отметили негативные заимствования татар и всего 3-5% - русскими.

17,0% русских и 20,3% татар из числа опрошенных горожан считают, что русские, живущие в республике, заметно отличаются от проживающих за ее пределами - около половины татар дают своим землякам лучшие оценки.

Оценка: +1

Индикатор 37. Изменения в самосознании

Изучая состояние этнической идентичности у народов Татарстана, исследователи отмечают, что ее проявление ситуативно. В нейтральной ситуации национальность обычно не имеет значения. На вопрос “Кто я?”, предложенный респондентам лишь около 25% русских и чуть более 40% татар указывали собственную национальность среди пяти основных, при этом 11,5% татар и 5,5% русских поставили национальность на первое место, 10,2% татар и 7,2% русских на второе; 8,0% татар и 3,3% русских на третье; 6,1% татар и 4,7% русских - на четвертое; 5,4% татар и 3,9% русских - на пятое место. В основном же люди указывают общественные или семейные признаки, пол, социальный статус.

Однако в вопросах-стимулах, требующих соотнесения себя с национальностью, проявляется этническое самосознание. Лишь 1,4% русских и 1,1% татар в городах республики, отвечая на вопрос: “Что роднит Вас с людьми Вашей национальности?”, считают: “Ничто не роднит, ничего не объединяет”. Среди сельских жителей подобных ответов не было вообще. 22,9% опрошенных татар-горожан указали, что в последние годы их чувства по отношению к своему народу укрепились, среди русских таких людей значительно меньше - 7,8%. Причем, у татар это выражается в увеличении количества позитивных оценок, (гордость за свой народ, сопереживание ему), а у русских, хотя оценки мало изменились, наряду с чувством сопереживания за свой народ, они также испытывают чувство обиды за него.¹⁵

Жизненный тонус татар поддерживается начавшимся в республике национальным возрождением, изменившейся политикой по отношению к татарской культуре, языку. Русские же в политике национального возрождения татар нередко видят угрозу привычной жизни, позициям русской культуры в республике. Это чувство усугубляется и в связи с ухудшением положения русских в республиках бывшего Советского Союза.

Таблица 41. Оптимизм и пессимизм в оценке условий жизни в Татарстане, %

Об этом свидетельствуют разные исследования. По опросам 1997 г., 28,9% татар и 24,1% русских положительно оценили последствия суверенитета республики в экономической жизни, 28,9% татар отметили улучшение в возрождении национальной культуры и религии; 20,4% русских отметили в большей мере улучшение позиций национальной культуры татар.¹⁶

В этой связи характерны данные об отношении основных этнических групп к общероссийскому и республиканскому гражданству. Во-первых, нельзя не отметить заметную часть населения республики с общетатарстанской идентичностью. Но государственная идентичность, все же, в значительной степени коррелирует с этническим признаком. Татары в большей степени чувствуют себя гражданами Татарстана. Наряду с этим значительная часть и татар, и русских ощущает себя гражданами и Татарстана, и России в целом.

Таблица 42. Отношение к общероссийскому и республиканскому гражданству (%)¹⁷

По мнению этносоциологов, выявленные в ходе исследований ценностные ориентации и установки титульной национальности Татарстана, дают основание сделать вывод, что для представителей этой этнической группы проблема обретения статусного равноправия с русской частью населения республики остается актуальной и впредь. Они ратуют за увеличение количества национальных школ, улучшение качества преподавания в них; озабочены тем, что татарский язык не функционирует в республике наравне с русским. Это, в свою очередь, повлияет на то, что этническая составляющая в жизни Татарстана будет удерживаться и играть важную роль еще длительное время. Но поскольку эти же исследования свидетельствуют о достаточно позитивном образе друг - друга (см. индикатор 40), то нет оснований усматривать в этом реальный источник обострения межэтнических отношений в республике.

Оценка: 0

Индикатор 39. Наличие групповой идеи и идеологии

Общественная жизнь в Татарстане находится под влиянием идеологии партии власти (“государственный национализм”) и идеологии оппозиции, выработанной лидерами татарского национального движения (“этнонационализм”). Последний представлен центристским (ВТОЦ и др.) и радикальным (Иттифак, Милли Меджлис и др.) течениями.

Идеологи “этнонационализма” полагают, что основанием суверенизации республики является историческое и социокультурное своеобразие татарского этноса, предки которого населяли здешнюю территорию по меньшей мере с X в. А потому именно татары являются государствообразующим этносом. Представители же идеологии “государственного национализма” считают, что основанием суверенизации Татарстана является гражданское сообщество татарстанцев, и все этнические группы (а не только татары) являются государствообразующими в республике. Французский исследователь Ж.-Р. Равио так оценил суть расхождений этих двух идеологий: законная политическая власть видит цель в построении политической (в форме государства) общности, отличающейся от всей России, которая до сих пор находится под влиянием советской модели. Национальные движения же нацелены на политическое воссоздание татарского сообщества.¹⁸

Начиная с 1987 г. по 1994 г. национальное движение татар играло существенную роль в политической жизни республики.¹⁹ Государственное возрождение Татарстана в идеологии татарского национального движения представлялась исключительно как национальное самоопределение, создание политических, социальных, экономических условий сохранения этнокультурной целостности и самобытности татарской нации. И хотя данный подход не был подробно разработан в каком-либо отдельном документе, тем не менее в программах татарских национальных организаций суммарно обозначилась вполне завершенная концепция в виде ряда положений о реализации этнических интересов татарского народа.

В первых программных документах татарских общественно-политических организаций национальный характер государственности Татарстана специально не оговаривался. Лишь в связи с обсуждением Декларации о суверенитете Татарстана и перспективой провозглашения его независимым государством, когда представители нетатарских организаций поставили под сомнение национальный характер государственности республики, ТОЦ и партия “Иттифак” стали отстаивать тезис о том, что суверенитет Татарстана это суверенитет татарского народа, его международно-признанное право на самоопределение. Различные течения татарского национального движения подчеркивали преемственность по отношению к государственности средневекового Казанского ханства. Например, это следовало из программных документах партии “Иттифак” и комитета “Суверенитет”. Тот же подход и у лидеров ТОЦ утврждающих, что Татарстан никогда добровольно не входил в состав России, так как Казанское ханство не заключало соответствующего соглашения с Русским государством и было насильственно захвачено. Татарстан рассматривается ими как государство именно татарского народа. Р. Амирханов - в те годы один из лидеров партии “Иттифак” - говорил, что “... стратегическая цель такого государства, смысл его образования и функционирования — в возрождении и развитии татарской нации...”²⁰

Вопрос о политических и экономических основах государственной независимости Татарстана приобрел особую актуальность после провозглашения Декларации о суверенитете, осуществление принципов которой стало одним из главных направлений деятельности татарских общественно-политических организаций, прежде всего ТОЦ, партии “Иттифак”, комитета “Суверенитет”. При некоторых различиях позиций суть выдвигавшейся ими формулы государственной независимости Татарстана сводилась к тому, что Татарстан должен стать субъектом международного права и полноценным участником международной политической жизни. Особо подчеркивалась важность защиты интересов республики в условиях постсоветского политического и экономического развития, а также необходимость укрепления дружественных отношений с Россией посредством заключения равноправного двустороннего договора.

Принцип самостоятельной реализации Татарстаном своих государственных интересов, провозглашаемый деятелями национального движения, приводил к закономерной постановке вопроса о военно-политической самостоятельности. Исходя из геополитического, анклавного положения Татарстана, в качестве главных условий безопасности рассматривались принятие статуса безъядерной, демилитаризованной зоны и проведение официального курса на нейтралитет. Основу же безопасности и независимости Татарстана, по мысли идеологов должны были составить его международная правосубъектность, участие в системе всеобъемлющей коллективной безопасности, максимальная политическая и экономическая интегрированность в мировое сообщество.

Представления национального движения о внутригосударственном устройстве Татарстана основано на идее создания правового, демократического государства, с разграничением власти на законодательную, исполнительную и судебную, многопартийной системой и равенством всех форм собственности. Говорилось также о необходимости формирования политической культуры общественного самоуправления, о разгосударствлении экономики, о переводе земли в частную собственность, равно как и других форм приватизации исключительно среди граждан Татарстана. Заметим, что многие из этих проблем достаточно успешно решаются в нынешнем Татарстане.

Важнейшей проблемой для идеологов данного политического течения поиск приемлемой для модели национально-государственного развития татарского народа. Представлялось невозможным ограничивать самоопределение татар только территорией Татарстана, так как это несло в себе угрозу дезинтеграции татарской нации, большая часть которой находится за пределами республики. Выход усматривался в предложенном ТОЦ и поддержанном другими организациями проекте, согласно которому государственное самоопределение Татарстана дополнялось правом татарской диаспоры на татарстанское гражданство (институт двойного гражданства), а также ее самоопределением в различных формах территориальной и экстерриториальной автономии. Татарстан, в соответствии с данной концепцией, должен был через договорные отношения с другими областями и республиками добиваться создания механизмов и условий политического и культурного взаимодействия татарской нации. Отсюда вполне естественна для национального движения идея превращения Республики Татарстан в центр татарской культурно-цивилизационной самобытности.

Учитывая кризисное состояние общенациональной этнокультурной жизни татар, движением ставился вопрос о проведении Татарстаном особой государственной политики по укреплению и развитию “этнокультурного потенциала” татар, прежде всего, в самом Татарстане. В этой связи предполагалось развитие “современной инфраструктуры татароязычного издательства и средств массовой информации, создание татарского национального кинематографа и единой для всего татарского народа системы образования, возвращение Татарстану собственной топонимики”. Особенно остро ставился вопрос о проведении эффективной политики в области ускоренного развития татарского языка.

Планируемая национальным движением политика этнокультурного татарского возрождения в Татарстане так или иначе не могла не затрагивать интересы всего населения республики. В частности, превращение татарского языка в государственный делало обязательным овладение им для занятия государственной должности, на что прямо указывали радикалы национального движения после принятия Декларации о суверенитете Татарстана.

Вместе с тем практически все политические течения татарского общества признавали необходимость поддержания межэтнического согласия в республике. Даже наиболее радикальная партия “Иттифак”, допускала установление татарско-русского государственного двуязычия, хотя и как временное явление — на период проведения Татарстаном демографической политики, направленной на превращение его в мононациональное татарское государство. При этом, справедливости ради надо отметить, что речь не шла о планируемом ущемлении национально-культурных прав нетатар: постепенный переход к одному государственному языку - татарскому -должен был сочетаться с закреплением за другими языками права на статус официальных местных языков, беспрепятственно применяемых при необходимости во всех сферах. После того, как в Декларации о суверенитете было провозглашено государственное двуязычие, за немедленное превращение татарского языка в единственный государственный язык Татарстана продолжала выступать только Исламско-демократическая партия.

В программных положениях национального движения возвращение татарского общества к самобытным культурно-цивилизационным основам во многом связывалось также с развитием ислама, который не ассоциировался с фундаменталистским или традиционалистским социальным и политическим укладом, а выступал как одно из средств национальной идентификации и утверждения духовной самобытности татар. Мусульманская символика достаточно часто использовалась татарским национальным движением, но исламизм не нашел места в его программных положениях. Политические же лозунги татарской мусульманской общины, которые выражали Исламская партия возрождения и видные представители духовенства, ограничивались большей частью лишь требованиями соблюдения прав и свобод верующих, равноправия конфессий.

В последние годы в рядах сторонников ВТОЦ все большей популярностью пользуется мысль, что провозглашенное государственное двуязычие в республике осталось на бумаге, а реально, как и раньше в качестве государственного функционирует лишь русский язык. Поэтому, по их мнению, следует провозгласить в качестве государственного один татарский язык, а русский - языком межнационального общения. Сторонники “Иттифак” и “Милли Меджлиса” в последних программных документах, например, в “Татарском каноне” (принят в 1996 г.) и устами своих лидеров (в частности, Ф. Байрамовой - лидер “Иттифак”) все более решительно призывают к возрождению шариата, выступают за превращение ислама в государственную религию. По их мнению, только ислам может спасти татар от вырождения и ассимиляции.

О принципах политики партии власти можно судить по серии публичных выступлений М. Шаймиева, неоднократно заявлял, что в Татарстане созидается полиэтническое, поликультурное сообщество, где все конфессии пользуются одинаковой поддержкой и в котором приоритетным является гражданство, а не этническая принадлежность.²¹ На первый взгляд из сказанного трудно сделать вывод, что речь здесь идет о форме реализации права татар на самоопределение. Но вот как разъясняет содержание этой политики Советник по политическим вопросам при Президенте Татарстана Рафаэль Хакимов - один из тех, кто был идейным вдохновителем политики суверенизации республики и активным участником событий по развитию государственности Татарстана. По его мнению, “Декларация о государственном суверенитете РТ” явилась историческим событием для республики - это реализация многовековой мечты татарского народа о восстановлении своей государственности, это факт самоопределения, но не этнического, как предполагалось в 1918 г., а полиэтнического. В основу модели Татарстана заложена концепция построения гражданского общества, основанного на полиэтническом, поликонфессиональном, поликультурном принципах - самая прогрессивная модель построения межэтнических взаимоотношений, реализованная, например, в Швейцарии; именно на этих принципах Европейские страны сегодня создают Евросоюз.²²

Как полагает Д Исхаков, идеолог умеренного крыла татарского национального движения, государственный национализм как политический курс элиты на формирование нации “татарстанцев” утвердился между августом 1990 и ноябрем 1992 гг. в силу острейшей необходимости опоры на большинство граждан Татарстана при отстаивании перед Москвой нового статуса республики, особенно после крушения линии Казанского Кремля на подписание Союзного Договора в результате провала августовского путча в 1991 г. и последовавшего затем распада СССР. Ключевым элементом этой политики является нахождение баланса между интересами русских и татар, который, считает он, пока не найден.²³ Оценивая содержание этой политики, Ж-Р. Равио пишет, что правящая элита Татарстана выбрала путь конструирования “нации”, базирующейся на общности экономических и социальных интересов.²⁴

На мой взгляд, эта концепция явилась вполне логичным результатом развития тех идей, которые уже содержались в самых первых программных статьях идеологов “государственного национализма”, а также в политических документах республиканских органов власти в ходе реализации политики суверенизации Татарстана. Например еще в 1989 г., обосновывая право Татарии на повышение своего политического статуса до уровня суверенной республики в рамках Союза ССР, политолог Рафаэль Хакимов и экономист Рустем Курчаков писали: “... государственное устройство ТАССР как суверенной республики мыслится таким образом, что она должна стать не только формой самоопределения коренной нации, но и инструментом защиты и реализации интересов всего населения”.²⁵ В этом же русле написана работа Р. Хакимова “Сумерки империи”, которую видимо, можно рассматривать в качестве теоретического обоснования курса по формированию нации “татарстанцев”: в ней он, в частности, пишет, что “нация - это граждане, объединившиеся в государственную общность независимо от этнического происхождения”.²⁶

Таким образом, если деятели национальных движений, значительная часть интеллигенции озабочены сохранением и развитием национальной культуры и формированием на ее основе своей “высокой культуры”, то политическая элита в большей степени озабочена нацелена закрепление политической и экономической стабильности в регионе, на поиск основы, объединяющей татар и русских республики в “национальное сообщество Татарстана”. В выступлениях представителей власти чаще звучат идеи равенства русских и татар в республике, необходимости построения взаимовыгодных отношений Татарстана с Центром, подчеркивание роли Татарстана в утверждении принципов федерализма в противовес унитаристским тенденциям в России. И именно стратегия партии власти и национальных движений центристского направления на мирный диалог с Москвой и межэтническое согласие в Татарстане, с одной стороны, а также понимание русскими необходимости возрождения национального языка и культуры татар, с другой стороны являются основой для сохранения межэтнического согласия и стабильности в республике.

Наибольший потенциал разобщения несет национальная идеология в своем крайнем, радикальном выражении (некоторые программные положения партии Иттифак, Милли Меджлиса, идеи радикальных лидеров национальных движений, направленные на возрождение шариата, изоляционизм и т.п.). Однако в настоящее время идеи радикальных национальных и конфессиональных движений широкой поддержкой населения не пользуются и, если федеральные или республиканские власти не допустят существенных ошибок, вряд ли будет заметно их влияние на этнополитическую ситуацию в республике.

Оценка: +1

Индикатор 40. Уровень толерантности

Население Татарстана - это в основном татары и русские, поэтому именно интересы этих групп определяют характер межэтнических отношений в республике. Оценка этих отношений неоднозначна.

Некоторые склонны достаточно настороженно оценивать ситуацию, находя подтверждение этнического напряжения в заявлениях лидеров радикальных национальных татарских и русских общественно-политических организаций, в поведении экстремистски настроенных личностей и небольших групп. Такая точка зрения характерна для взгляда из-за пределов республики. Однако более распространено мнение о том, что межэтнические отношения весьма спокойны, стабильны, в целом благополучны.²⁷

Веским аргументом в пользу такой оценки, по мнению исследователей, служат данные Госкомитета РТ по миграции. Даже в 1993 г. во время наибольших разногласий с федеральным центром количество прибывших в республику было в 1,9 раз выше, чем выбывших. Причем среди прибывших 50,6% составили татары и 33,4% - русские; в том числе среди прибывших в города 39,9% было русских. Несмотря на то, что среди выбывших за этот период русские составили 47,9% (соответственно татары 29,3%), в республике наблюдался прирост русского населения за счет миграции, что свидетельствует о достаточно комфортном самоощущении русских в Татарстане. Лишь 2,2% опрошенного русского населения, проживающего в городах РТ, ответили, что собираются уехать из республики в ближайшее время, а 7,4% - думают об отъезде, но не в ближайшее время. Причем только 1,4% русских респондентов планировали отъезд из-за состояния национальных отношений. Если в 1990 г., в период подъема национального движения - респонденты в городах Татарстана оценивали ситуацию достаточно критично - 27,7% татар и 31,0% русских говорили об изменениях в худшую сторону, то летом 1994 г. 73% русских и 80,5% татар среди горожан и 88,9% русских и 83,9% татар среди сельчан межэтнические отношения в республике оценили как благоприятные и спокойные. Положительные оценки в более конкретной ситуации (в своем городе, селе, трудовом коллективе) еще выше. Даже в городах, где межэтнические контакты наиболее тесные, более 88% населения не приходилось никогда участвовать ни в каких межнациональных спорах и столкновениях; 81,8% русских и 84,4% татар не испытывали затруднений в общении с людьми другой национальности.

Достаточно близки к такой оценке результаты исследований состояния и перспектив межэтнических отношений в республике, проведенные в марте и ноябре 1997 г.²⁸ В частности, на вопрос: “Приходилось ли Вам в своей жизни сталкиваться с какими-либо отрицательными явлениями в сфере межнациональных отношений?”, респонденты ответили:

Почти 60% указали, что не сталкивались с отрицательными явлениями в сфере межнациональных отношений, тогда как в 1989 г. этот показатель составлял всего лишь 25%. Около 80% опрошенных в трудовых коллективах подчеркнули, что национальный фактор, по их мнению, фактически не влияет на состояние взаимоотношений с товарищами по работе безотносительно к их национальной принадлежности, в то время как в 1989 г. подобные оценки давали 70% респондентов.

Таблица 43. Обобщенный показатель психологического настроя респондентов в оценке перспектив развития межэтнических отношений в РТ в ближайшие годы (опрос в ноябре 1997 г.)

Многовековое проживание на одной территории, давние экономические, культурные связи, тесное общение в быту, в трудовой деятельности не могло не наложить отпечаток на характер межэтнических контактов. Согласно данным, которые приводит в указанной статье Р.Н. Мусина, 9/10 горожан имеют соседей другой национальности, отношения с которыми 77,7% русских и 95,5% татар считают хорошими и очень хорошими. Едва ли не каждый из них (91,0% русских и 88,9% татар) имеют друзей другой национальности. 14,8% всех семей в республике, по данным переписи 1989 г., составляют национально-смешанные семьи. Причем, даже в условиях подъема этничности, уровень межнациональных браков стабилизировался на уровне 17-25% в среднем в городах, и 12-15% в среднем в селах республики, что является достаточно убедительным показателем этнической толерантности. На это указывает и то, что население РТ, в целом, ориентировано на достаточно тесное общение: 88,1% русских и 79,7% татар в городах, и 96,9 русских и 93,7% татар в селах готовы иметь дело с представителем любого народа, несмотря на расовые и национальные различия, хотя готовность эта в разных сферах общения неодинакова.

Таблица 44. Ориентации на межэтническое общение

Постепенно растет осознание русскими в Татарстане настоятельной необходимости развития татарской культуры. Понимая, что РТ единственное место в мире, где возможно комплексное воспроизводство татарской национальной культуры, значительная часть признает необходимость специальных мер для ее развития в республике. Причем, едва ли не половина опрошенных татар считает, что такие меры необходимы и для развития русской культуры в республике. Эти ответы можно также рассматривать в качестве показателя уровня толерантности.

Таблица 45. Представления опрошенных о необходимости принятия специальных мер для развития национальной культуры (город, %)

Высокая степень миролюбия населения республики проявляется и в ответах на вопросы о допустимости или недопустимости в межнациональных конфликтах насильственных действий, вплоть до применения оружия: лишь 12,1% русских и 7,7% татар среди опрошенных горожан республики считает, что в случае межнациональных конфликтов на территории России возможно использование армии.²⁹

Оценка: +1

¹ Мансурова Г.М. Динамика ротации политических элит РФ и РТ (начало 90-х гг.). Региональные элиты и общество: Материалы республиканской научно-практической конференции. - Казань, 1995, с.52.
² В ходе исследования состояния и перспектив межэтнических отношений на территории республики информационно-аналитической службой аппарата правительства РТ в марте 1997 г. около 30% опрошенных заявили, что “сталкивались с негативными явлениями” в данной сфере.
³ Мухаметшин Ф.Х., Исаев Г.А. Республика Татарстан в зеркале общественного мнения. - Казань. 1998, сс. 157-160.
⁴ Мусина Р.Н. Республика Татарстан: межэтнические отношения, этничность и государственность // Суверенитет и этническое самосознание: идеология и практика. - Москва, 1995, с. 148.
⁵ Исхаков Д.М. Феномен татарского джадидизма. - Казань, 1997, сс. 3—5.
⁶ Сагитова Л.В. Этничность в современном Татарстане... сс. 133—134.
⁷ Амирханов Р.У. Татарская демократическая печать (1906-1907 гг.). - М. Наука, 1988, сс. 62-66.
⁸ Фахрутдинов Р.Г. Из истории становления татарской школы в период после первой Российской революции //Национальный вопрос в Татарии дооктябрьского периода. - Казань, 1990. сс. 114.
⁹ Сагитова Л.В. Этничность в современном Татарстане… с. 135.
¹⁰ Рахимова Б. Соседи //Идел № 11. 1990, с. 53.
¹¹ Мусина Р.Н. Республика Татарстан: межэтнические отношения, этничность и государственность //Суверенитет и этническое самосознание: идеология и практика. - М, 1995, с. 161.
¹² Сагитова Л.В. Этничность в современном Татарстане… сс.135-140.
¹³ Солдатова Г.У. Психологический потенциал сдерживания межэтнической напряженности в республиках России //Суверенитет и этническое самосознание: идеология и практика. - М, 1995, сс. 284-285.
¹⁴ Здесь и далее по: Мусина Р.Н. Республика Татарстан: межэтнические отношения, этничность и государственность //Суверенитет и этническое самосознание: идеология и практика. - М, 1995, сс. 146—147.
¹⁵ Мусина Р.Н. Республика Татарстан: межэтнические отношения, этничность и государственность //Суверенитет и этническое самосознание: идеология и практика. - М., 1995, сс. 150-154.
¹⁶ Сагитова Л.В. Этничность в современном Татарстане, с. 105.
¹⁷ Мусина Р.Н. Республика Татарстан: межэтнические ... с. 164.
¹⁸ Равио Ж.-Р. Национализм в Татарстане: его типы //Идель, 1994, N 7-8, сс.50-51.
¹⁹ Габидуллин Р. Этнополитическая концепция государственного возрождения Татарстана в программных положениях татарского национального движения //Ислам в татарском мире: история и современность - Казань, 1997, сс. 278—290.
²⁰ Амирханов Р.М. Национальная идеология и национальная политика //Межэтнические и межконфессиональные отношения в Республике Татарстан - Казань, 1993, сс. 30—31.
²¹ См.: Послание Президента РТ М. Шаймиева Государственному Совету. -Казань, 1996.-с. 3; Татары займут достойное место в мировом сообществе наций. Выступление М. Шаймиева на II Всемирном конгрессе татар 29 августа 1997 года //Время и деньги № 100, 30 августа 1997 г.
²² Казанские ведомости, 29 августа 1997 г. № 163-164.
²³ Исхаков Д.М. Современный национализм татар//Панорама-Форум, 1997 № 13. - с. 46-47.
²⁴ Равио Жан-Робер. Типы национализма, общество и политика в Татарстане //Полис, 1992, № 5-6, с. 42-59.
²⁵ Курчаков Р., Хакимов Р. Проблемы экономической самостоятельности автономной республики //Вопросы Экономики, 1989, № 12.—с.16.
²⁶ Хаким Р. Сумерки империи. К вопросу о нации и о государстве. - Казань, 1993, с. 49.
²⁷ Мусина Р.Н. Республика Татарстан: межэтнические отношения, этничность и государственность //Суверенитет и этническое самосознание: идеология и практика. Москва. 1995, с. 143—167.
²⁸ Мухаметшин Ф.Х., Исаев Г.А. Республика Татарстан в зеркале общественного мнения. С. 153-155.
²⁹ Там же. С. 158-166.