Ксавье Ле Торривеллек, Национальный Институт Восточных языков и культур (INALCO), Париж
Религиозная идентичность подвергается испытанию: перепись населения 2002 года в республике Башкортостан
(Тезисы)
Вследствие либерализации, которой сопровождался распад СССР – режима, выдвинувшего религию антирелигиозности, – религиозный вопрос в России вновь обрел общественную открытость, знаком которой стали массовое согласие о существовании Бога, культурная приверженность вере предков и вновь утвердившееся доверие к служителям культа. На всей территории многоконфессиональной Российской Федерации прослеживалось (сверх возрождения «традиционных» религий: православия, ислама, буддизма и иудаизма) возникновение прежде неизвестных религиозных форм, в частности, путем распространения всякого рода сект. Разумеется, встает вопрос о природе феномена, очень сходного с «возвращением к религиозности», которое пережили западные страны, однако при данном сопоставлении надо учесть расхождения в процессах модернизации.
В России религиозная сфера занимает особое место и в рамках пост-тоталитарного общества она выполняет почти идеологическую функцию. Помогая преодолеть неуверенность переломного времени в контексте глубокого кризиса российского национального самосознания, роль паллиатива сумела сыграть определенная религиозность, заодно с детерминистским взглядом на историю. Этот фактор способствовал вхождению конфессиональной проблематики в сферу политических баталий. Будь то православие у славян или ислам в национальных республиках Волжско-Уральского региона – в первую очередь, в Татарстане и Башкортостане – религия успешно участвовала в процессе построения национальной государственности, давая пищу территориальным конфликтам, касающимся суверенитета, и являясь, наряду с родным языком, критерием этнической принадлежности.
Ислам, используемый татарскими националистами как инструмент давления на центральную власть, служил одновременно для отмежевания от родственного народа, башкир, которые слывут неважными мусульманами. А когда проходила перепись населения 2002 года, в анкете которой был вопрос об этнической принадлежности и не было ничего о религии или родном языке, решение российских властей записать православных татар – кряшен – как отдельную национальность опять обострило споры общин вокруг религиозного вопроса, усугубленного актуальными событиями в России и во всем мире. Тем более ценны исключительные наблюдения, содержащиеся в результатах первой постсоветской переписи населения, ценны для всех, кто хочет разобраться в религиозной обстановке мусульманской России и отделить политическое оперирование религиозным вопросом от подлинного возврата верований и обрядов. Анализ соотношения между этносом и религией на башкирском опыте октября 2002-го позволит определить связь между использованием религиозного фактора как национально-идентификационного признака и углублением долговременного процесса секуляризации.
