• О сайте  • Контактные данные  • Полезные ссылки  • Поиск  
Сессия 1. Статус субъектов федерации
КАЗАНСКИЙ ЦЕНТР
ФЕДЕРАЛИЗМА И
ПУБЛИЧНОЙ
ПОЛИТИКИ
/ Конференция 28-29 марта 2003 г. / 28 марта / Сессия 1. Статус субъектов федерации / Сравнительная характеристика конституционно-правового статуса субъектов Российской Федерации и Германии на домашнюю страницу
Сравнительная характеристика конституционно-правового статуса субъектов Российской Федерации и Германии
 
 
 
Сергей Чернов, д.ю.н., профессор кафедры международного и конституционного права Петрозаводского государственного университета, Республика Карелия

Чернов Сергей Николаевич – доктор юридических наук, профессор кафедры международного и конституционного права Петрозаводского государственного университета, Республика Карелия.

 

Сравнительная характеристика конституционно-правового статуса субъектов Российской Федерации и Германии

 

В Европе едва ли найдется место, где вопросы федеративной демократии были бы столь актуальны, как в России. Наблюдая развитие федеративных структур в России можно убедится в том, что федерализация в России на первом этапе ее развития, который уже пройден, оказался удивительно прочным и стабилизирующим элементом процесса демократических реформ.

Сейчас, как и в начале девяностых годов остро стоит вопрос – как в российских условиях можно добиться оптимального соотношения между компетенцией и ответственностью трех уровней власти – Центром, регионами и местным самоуправлением?

Надо решить, сколько должно быть регионов, в какой мере необходимо учитывать в планах дальнейшего развития федерации региональные и национальные особенности. Необходимо определить наиболее рациональные пределы и формы влияния региональных властей на общероссийские решения.

Если обратиться к Европе, то можно отметить, что федерализм затрагивает конструкцию отдельных европейских стран и, по мнению европейских ученых, является важнейшей опорой всей европейской структуры государств.

В то же время федерализм наделяет силой и авторитетом региональных и местных политиков, открывая тем самым возможности для конкуренции в рамках одной страны. Это неизбежно приводит к неравенству, которое с одной стороны служит одним из стимулов конкуренции и развития, с другой – представляет силу, разделяющую и дестабилизирующую общество. От общества зависит предел согласия с определенной степенью неравенства[1].

В Германии в качестве главной силы укреплялась центральная власть, а федеральные положения стали использоваться для уравнивания законодательства. В этой связи федеральные земли отказывались от своей автономии и в основном утратили способность формулировать политику и разрабатывать собственный курс.[2]

Германский федерализм представляет собой одну из устойчивых и эффективно работающих государственных моделей. Он вырос из общей потребности в нем всей Германии и каждого из субъектов федерации, в которых до сих пор сохраняются различные политические и культурные традиции, а также демократические институты, опирающиеся на развитую систему местного самоуправления.

Есть и «слабые точки» в этом политико-территориальном принципе. Не случайно в последнее время в ФРГ активизировалась дискуссия о проблемах модели кооперативного федерализма.

В сфере федеративных отношений были приняты: Закон о финансовой помощи 1988 г. и Закон об обеспечении федеральной программы консолидации 1993 г. Концепция кооперативного федерализма основана на идее взаимного дополнения Центра и субъектов Федерации, их взаимовыгодного сотрудничества.

Немецкие исследователи определяли федерализм как разделение политической ответственности между правительствами федерации и земель, отношения независимости и сотрудничества в создании политики национального уровня, основанные на развивающихся процессах переговоров и компромиссов между исполнительными ветвями каждого уровня управления.

 Интеграция новых земель на востоке умножила и серьезно обострила течения, угрожавшие «кооперативному» федерализму вплоть до 1990 г. до выработки основных принципов участия земель в дискуссии о реформировании федеративной системы.

После возникновения в 1949 г. германская федеративная система основывалась на «классической» американской модели федерализма, характеризовавшейся дуалистическим суверенитетом федерации и земель.

Федеративная Республика Германия обладает четкой федеральной конституцией. Существует 16 земель, каждая из которых имеет свои собственные правительства и полномочия во всех областях, не переданных исключительно федеральному подчинению. Они участвуют в федеральном законотворчестве через Бундесрат, и, учитывая различия между исключительным и параллельным законодательством, обладают правом издавать законы только 24 областях параллельного законодательства, в той мере, в какой федеральное правительство не осуществляет свое право принимать свои законы.

 Классическая система дуалистического суверенитета в Германии была дополнена, с тем, чтобы способствовать совместному проявлению суверенитета федерацией и землями. Кроме того, Бундесрат (собрание правительств земель) играет значительную роль в области федерального законодательства. Бундесрат состоит из членов земельных правительств. Он не является выборным органом и не связан какими-то сроками полномочий. Состав бундесрата меняется постепенно, по мере выборов в лантаги земель и формирования земельных правительств. Постоянные члены бундесрата и их заместители подчинены своему земельному правительству и при голосовании обязаны отражать его точку зрения.

Бундесрат не только наделен общим (приостанавливающим) правом вето на федеральное законодательство, но и правом абсолютного вето по отношению к федеральным законам, которые он сочтет несовместимыми с существующими интересами земель.[3]

В ФРГ к классической схеме горизонтального разделения полномочий (между законодательной, исполнительной и судебной властями) добавляется вертикальное – между государством и его частями. Не только федерация, но и каждая из земель имеют собственный парламент, правительство и суды.

В зависимости от типа и масштаба задачи дифференцируются. В большинстве сфер деятельности законодательные полномочия находятся в руках федерации. Административное управление в основном входит в компетенцию земель. В области правосудия федерация и земли тесно взаимодействуют друг с другом. Такое разделение задач гарантирует федерации главенствующее положение. Земли же – и в этом заключается существенный компенсационный механизм – могут через бунденсрат участвовать в законодательном процессе. Федеральные законы, затрагивающие особым образом интересы земель, принимаются лишь при наличии выраженного согласия бундесрата.

Земли принимают законодательное право, если оно не отнесено Конституцией к федерации. Почти в полной компетенции земель, т.е. без соответствующих предписаний со стороны федерации, находятся вопросы: культуры, в первую очередь образование, радио и телевидение; развития коммунальной сферы; касающиеся общих правил поддержания и организации государственного и общественного порядка. Полицейское право регулируется на уровне земель, но форма полицейских везде единая. Различия в системах школьного образования существенны, но министры культуры земель ведут работу по унификации образования. Ни волей федерации, ни волей большинства земель нельзя навязать несогласованное решение.

В Основном Законе Германии было закреплено обязательство поддержания «единообразия условий жизни» по всей федерации.

После 1949 г. полномочия федерального центра в значительной мере усилились, а серия поправок, принятая в последующие годы, отнесла часть прежних прав и обязанностей земель к компетенции федерального уровня. Парламенты земель перестали играть роль значимых законодательных органов. В то же время с расширением законодательных полномочий федерального уровня, роль правительств земель в обеспечении исполнения федеральных законов последовательно возросла.

 В равной мере увеличивалось и число федеральных законов, касающихся существенных интересов земель и, таким образом, требующих согласия Бундесрата до вступления закона в силу. В 1969 – 1970 гг. была проведена серия конституционных реформ, которые определили бывшие полномочия земель в областях высшего образования, экономического развития регионов, сельскохозяйственных структур и береговой охраны как «общие задачи» федерации и земель.

Обновленная «финансовая Конституция» предусматривала объединение доходных статей главных налогов федерации и земель (налог на годовой доход и на добавленную стоимость). Она также установила сложную систему перераспределения налоговых поступлений вертикально между федерацией и землями.

В 80-х годах появлялись проблемы, которые свидетельствовали о том, что установившаяся атмосфера кооперативного федерализма начала разрушаться. Некоторые земли – особенно Бремен, Саарлэнд и Нижняя Саксония – столкнулись с серьезными проблемами структурного экономического упадка. Другие земли, особенно Баден-Вюртемберг и Гессен, успешно приспособились к новым, высокотехнологичным секторам. Финансовый эгоизм угрожал раздробить необходимую в кооперативном федерализме сплоченность земель.

Система финансового уравнивания была приспособлена к различиям в уровне доходов земель и почти не принимала во внимание специфичные для каждой земли расходы.

Согласно условиям Договоров об Объединении предполагалось, что новые земли теоретически помимо определенных исключительных переходных положений приобретут опыт, накопленный в Федеративной Республике за 41 предыдущий год.

Резкое ухудшение экономической жизни в Восточной Германии после объединения привел к тому, что даже в 1992 г. средние доходы (от налогов) на душу населения составляли лишь 40% от средних показателей в старых землях.[4]

Разделение Восток – Запад легко могло разрушить сплоченность, необходимую для эффективной совместной работы земель вместе с федерацией.

«Основы земель по поводу федерализма в Объединенной Германии» – стратегический документ, был опубликован главами правительств западногерманских земель 5 июля 1990 г. и одобрен их коллегами в новообразованных восточногерманских землях в декабре того же года. Он предлагал список требований для «усиления федерального порядка». Наиболее важными были требования, касающиеся законодательных полномочий и «финансовой конституции».

«Основы» предполагали “обязательный пересмотр распределения законодательных полномочий” в «Основном Законе с целью укрепления законодательного авторитета» земель вместе с “четким разделением ответственности” в областях, на которые распространяются Общие задачи и различные соглашения. Такая программа могла бы установить более “субсидарную” федеративную систему, которая привела бы к поощрению гораздо большего многообразия и различий между землями, чего до этих пор не было.

Решение проблемы финансового уравнивания, принятое землями в Потсдаме, в середине 1992 г. выдвигалось Баварией. Новым землям было обещано почти столько же, сколько предусматривалось моделью Вайгеля. Как известно, Тео Вайгель, федеральный министр финансов в октябре 1992 г. предложил полностью субсидировать три четверти дополнительных расходов (около 30 биллионов немецких марок) по включению новых земель в процесс финансового уравнивания.

По предложению Баварии каждой земле, и на востоке, и на западе, гарантировалось 95% средних финансовых возможностей сообщества земель как целого после уравнивания. Главный груз по сбору необходимых на то средств будет переложен со старых земель на федерацию.

Первым наиболее значимым федеральным документом, повлиявшим на развитие федерализма в России, явился Федеративный договор.

Федеративный договор существенно расширил полномочия субъектов Российской Федерации за счет передачи части федеральных полномочий органам власти субъектов Федерации во многих сферах государственной, экономической ( в том числе и внешней), международной, социальной, политической деятельности. Договором предусмотрено право всех субъектов РФ на правотворчество и использование согласительных процедур в процессе реализации Федеративного договора, право на обращение в Конституционный Суд РФ. Договором введены требования об обязательности согласия субъекта РФ на изменение его территории, а также нормы, определяющие порядок совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов.

Договор содержит перечень полномочий, которые закрепляются за Российской Федерацией и круг полномочий, которые относятся к совместному ведению федеральных органов государственной власти и органов государственной власти субъектов Федерации. Полномочия, закрепленные за субъектами РФ, не перечисляются, то есть возникает остаточная компетенция – право субъектов РФ пользоваться теми полномочиями, которые не закреплены в ведении Российской Федерации или совместном ведении Федерации и ее субъектов в том случае, если иное не предусмотрено федеральным законодательством.

Субъекты Федерации получали законодательно подтверждение права и полномочия, в которые федеральные власти не имели права вторгаться.

Государственно-правовой статус субъекта федерации вообще и субъекта Российской Федерации в частности можно определить как совокупность государственно-правовых признаков, присущих соответствующему субъекту федерации и определяющих его место в едином федеративном государстве. К ним относятся как общие, так и специальные признаки.

Во-первых, наличие у субъекта территории, являющейся частью территории суверенного федеративного государства, на которую распространяется юрисдикция субъекта федерации и которая не может быть изменена без его согласия.

Во-вторых, наличие собственной системы органов государственной власти, которая определяется субъектом федерации в соответствии с основами конституционного строя и общими принципами, установленными федеральным законодательством.

В-третьих, собственная компетенция, то есть государственно-властные полномочия, осуществляемые органами государственной власти субъекта федерации в рамках пределов его исключительного ведения и предметов совместного ведения федерации и ее субъектов, при этом указанные предметы ведения выделяются в результате их разграничения между федерацией и субъектами непосредственно в федеральной конституции.

В-четвертых, наличие относительно самостоятельной, то есть ограниченной рамками федерального законодательства, системы законодательства субъекта федерации, представляющей собой нижний уровень единой общегосударственной системы законодательства.

В-пятых, наличие государственной собственности субъекта федерации, являющейся материальной основой осуществления его государственно-властных полномочий.

В-шестых, государственная символика.

Федеративный договор установил следующие типы субъектов Российской Федерации:

1.  национально-государственные образования: суверенные республики в составе РФ, образованные по национальному признаку, являющиеся, согласно положениям Договора, государствами в составе Российской Федерации, обладающие государственным суверенитетом;

2.  административно-территориальные образования: края, области, города федерального значения, образованные по территориально- географическому признаку, не имеющие статус государства;

3. национально-территориальные образования, выделенные по национальному признаку.

 

В связи с ассимметричным характером Российской Федерации государственно-правовой статус субъекта РФ того или иного типа имеет свою ярко выраженную специфику, которая проявляется в соответствующем объеме полномочий.

В Федеративном договоре заложен целый ряд принципиальных расхождений в объеме прав субъектов Федерации различного типа. Наиболее ярким является признание республик суверенными государствами. Таким образом, исходя из анализа текста Договора, можно сделать вывод о том, что Российская Федерация состоит из субъектов, являющихся суверенными, и субъектов, суверенными не являющимися. То есть разнотипность российских регионов подразумевает их конституционно-правовое неравенство.

В преамбуле Договора с республиками присутствует тезис о праве народов на самоопределение в составе Российской Федерации. В тоже время подобного тезиса нет в тексте Договора с краями, областями, городами федерального значения. Учитывая этнический принцип выделения республик, можно сделать вывод о том, что, подобным образом, за русским народом даже формально не признается право на самоопределение.

В силу принципиальности вопроса и идеологической его подоплеки, можно подчеркнуть, что Российская Федерация не является федерацией договорного типа, поскольку была образована не на основе какого-либо договора, а на основе исторически сложившейся общности народов.

Изучая Федеративный договор и отмечая его важность и своевременность как политико-правового компромисса, приостанавливающего центробежные процессы, надо помнить, что именно данный документ впервые закрепил неравноправие субъектов Федерации, а также создал предпосылки трансформации России в федерацию договорного типа. С точки зрения соотношения статусов Федерации, Федеративный договор означал установление в России асимметричной модели федерации. Договор признал суверенность республик, входящих в состав Федерации, что в правовом отношении, усилило опасные для целостности всего государства тенденции к трансформации России в конференцию независимых республик.

Новая Конституция Российской Федерации, принятая на общенациональном референдуме 12 декабря 1993 года, отчасти скорректировала асимметричную модель российского федерализма. Несмотря на то, что в Конституции РФ подтверждалось наличие трех типов субъектов Федерации, которые были зафиксированы в Федеративном договоре, особенности их государственно-правового статуса были существенно унифицированы, а объем прав и полномочий значительно уравнен. На основании статей Конституции все типы субъектов Федерации обладают равным объемом прав и полномочий. В отличии от Федеративного договора Конституция не наделяет особыми полномочиями республики в составе Российской Федерации.

В то же время в системе разграничения предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Федерации и ее субъектов, которая заложена российской Конституцией в статьях 71, 72 и 73, имеются определенные противоречия, которые можно рассматривать как предпосылки возникновения асимметрии российского федерализма.

Статья 72 Конституции, которая определяет сферу совместного ведения, имеет серьезные недостатки, связанные, прежде всего, с отсутствием четкости в разграничении полномочий. В Конституции содержатся не разграничение, а перечень предметов, подлежащих разграничению. Не прописаны сферы правомочий органов власти Федерации и органов государственной власти субъектов на предметы совместного ведения.

Важнейшими итогами принятия Конституции РФ в отношении развития федеративных отношений в России явились: конституционное разграничение полномочий между органами государственной власти Федерации и ее субъектов; закрепление суверенитета исключительно за федерацией в целом, то есть республикам в суверенитете было отказано; целостность и неприкосновенность территории Российской Федерации, что означает отсутствие у субъектов Федерации права на сецессию, конституционное установление верховенства федерального законодательства во главе с Конституцией РФ и его распространение на всю территорию России; введение положения о равноправии субъектов Федерации.

Асимметричность российской модели федерализма отражена в российской Конституции в виде еще одного конституционно-правового парадокса, являющегося специфической и уникальной чертой Российской Федерации. Речь идет о не имеющем аналогов в мире феномене сложносоставного субъекта Федерации, более известного под названием «принцип матрешки». Суть его состоит в том, один субъект Федерации входит в состав другого субъекта Федерации. При этом, согласно положениям Конституции РФ, оба являются самостоятельными и равноправными субъектами Федерации, обладающими идентичным объемом прав и полномочий, устанавливающими собственные системы органов государственной власти.

Таким образом, в Конституции РФ имеются две взаимоисключающие друг друга статьи, смысл одной из которых противоречит содержанию другой. Статья 5 Конституции России в 1 и 4 ее части устанавливает равноправие субъектов Федерации, в то время как часть 4 статьи 66 предусматривает вхождение автономного округа в состав области или края. Из норм федеральной Конституции следует вывод о том, что область или край, в состав которых входит автономный округ, полностью равны в своих конституционных правах автономному округу, несмотря на то, что последний является их составной частью. Подобный феномен равенства целого и его части существует только в России и в мировой практике не известен.

Одна из проблем, связанная с элементом внешнего статуса субъекта федерации –«официальные языки». В конце 80-х годов ХХ века языковые проблемы межнационального общения значительно обострились, свидетельством чего стало принятие Закона СССР «О языках народов СССР» от 24 апреля 1990 г..

В Российской Федерации были приняты Декларация о языках народов России и Закон РСФСР «О языках народов РСФСР» от 25 октября 1991 г., в который были внесены серьезные изменения Федеральным законом от 24 июля 1998 г.

Государственному языку давалось определение как одной из функциональных разновидностей языка нации, употребляемой в сферах организованного общения (официальных сферах) и имеющей соответствующий юридический статус.[5]

Надо отметить, что фактическое межнациональное общение подчиняется не законодательству, а обычаям и традициям. В то же время законодатели не игнорируют вопросы языкового общения. В Конституции РФ этому вопросу посвящена отдельная ст.68, однако она не представляет строгих правовых конструкций.

Согласно ст.11 (ч.1) Конституции РК, государственным языком в Республике Карелия является русский. Республика Карелия вправе устанавливать другие государственные языки на основании прямого волеизъявления населением Республики Карелия, выраженного путем референдума. Часть 2 ст.11 гласит : «В Республике Карелия народам, проживающим на ее территории гарантируется право на сохранение родного языка, создание условий для изучения его и развития».

Из истории языковой политики в Карелии.

14 октября 1920 г. между РСФСР и Финляндией был заключен Тартуский мирный договор, по которому были определены полномочия образованной 8 июня 1920 г. Карельской Трудовой Коммуны.

Фактически карельский язык получил статус государственного языка, который объявлялся «языком администрации, законодательства и народного просвещения»[6]

В то же время на состоявшемся 1 – 3 июля 1920 г. первом съезде карел было признано необходимым вести преподавание на «родном народном, русском или финском, по желанию населения, языке».7

Однако руководство республики, в котором преобладали «красные» финны (участники рабочей революции в Финляндии в 1918 г., вынуждены после ее поражения эмигрировать в Россию и Швецию), считало, что основной культурной и просветительской деятельности для карел и вепсов должен стать литературный финский язык.8

На первом Всекарельском съезде Советов (февраль 1921 г.) было заявлено, «что возрождение карельской грамоты является ненужным и невыполнимым делом». Школы в карельских и вепсских местностях стали переводиться на обучение на финском языке, который для большей части карел (южных) и вепсов был малопонятен и не воспринимался как родной.

Трудности в реализации языковой политики заставили руководство Карелии ввести в официальное пользование термин «карело-финский язык».

В Постановлении ВЦИК и СНК СССР «Об Автономной Карельской Советской Социалистической Республике» от 25 июля 1923 г. о преобразовании КТК в автономную республику признавались равноправными на территории Карелии карело-финский и русский языки, без объявления их государственными.

 Сталинские репрессии, которые серьезно затронули финское население республики, привели к изменению языковой политики. Летом 1937 г. в Карелии было принято решение о создании карельского литературного языка, который должен был взять на себя функции, ранее выполняемые финским языком.

В Карелии следствием ликвидации функционирования финского языка и ускоренного введения карельской письменности стал хаос. В школах не хватало учителей, способных вести занятия на карельском и русских языках, в научно-исследовательском институте и в издательстве не успели подготовить необходимые учебники, словари и детскую литературу, не было писателей и редакторов, владеющих литературными нормами карельского языка.

В 1937 г. была предпринята попытка ввести преподавание на родном языке у вепсских детей - в Шелтозерском вепсском национальном районе, используя имеющуюся учебную литературу, подготовленную для вепсских школ Ленинградской области. Но уже в конце 1937 г. вепсская письменность была запрещена и в Ленинградской области, и в Карелии. Карельская письменность, не успев сформироваться, была отменена в 1940г.

В связи с изменением статуса КАССР на союзную - Карело-Финскую Советскую Социалистическую Республику – 9 июля 1940 г. принимается Конституция (Основной Закон) КФССР. В ней из числа языков, на которых необходимо публиковать законы (ст.25) вести судопроизводство (ст.84) иметь соответствующие надписи на гербе и флаге (ст.117, 118), оставлены лишь два языка – финский и русский.

В Конституциях КАССР 1957 и 1978 гг. с изменениями, внесенными в 1984 г. и с 1989 по 1993 г. положения об обязательности публикации всех решений органов государственной власти на русском и финском языках, возможности выбора одного из них при ведении дел в судопроизводстве, равном их использовании в символике постоянно присутствовали.

Федеративные проблемы в Германии не столь противоречивы как в России. В отличии от нашей страны, отдельные субъекты германской федерации не добились особых льгот и привилегий. Они не стали заключать отдельные федеративные договоры, хотя финансовая помощь центрального правительства была далеко не одинакова для всех них. Земли стремились добиться уступок от центра, образовывали коалиции.

В Европейском Союзе придерживаются мнения, согласно которому федерализм более всего отвечает многообразию Европы, так как с его помощью будут сбалансированы отношения между центральной властью и регионами.

Для регионов федерализм представляет собой возможность обеспечивать свои интересы в рамках государства. С федерализмом связываются большие надежды на сохранение многообразия и одновременно самобытности, он позволит мобилизовать людей для вовлечения их в политические процессы.

В ряде европейских стран активно изучают федерализм. Фонд имени Фридриха Эберта в Германии уже довольно давно занимается проблемами регионализма, и в политических экспертных кругах страны активно обсуждаются эти вопросы. Особое внимание, как у российских, так и у немецких исследователей привлекают регионы, которые лежат в основе нового демократического развития, именно здесь непосредственно сосредоточены социальные и экономические проблемы. Именно регионам в первую очередь в соответствие с принципом субсидарности приходится решать эти проблемы.

Все 89 субъектов Российской Федерации имеют разное внутреннее строение. Наряду с демократическими региональными политическими структурами существуют и авторитарно-диктаторские.

В результате заключения с отдельными субъектами Федерации различных договоров возникла двух классовая система региональных структур. В общей сложности Федеральный центр заключил договоры с 46 регионами. Это были

регионы, которые находились в фазе экономического подъема, или обладали значительным экономическим потенциалом. В этот период появился новый термин «асимметричный федерализм».

В России существуют разные подходы к федерализму, которые заслуживают внимания. Интересен подход В.П.Федорова, заместителя директора Института Европы РАН.9Он считает, что при оценке положения в России иностранными деятелями и организациями одни ценности часто превалируют над другими, например, права человека и право нации на самоопределение над правом государства на целостность и самосохранение. Такой подход ставит Россию в затруднительное положение на международной арене, она должна политически обороняться, доказывая правомерность своих действий, направленных на обеспечение условий своего существования. Распад Советского Союза был связан во-первых с непонятным положением русского народа (в результате появилась Декларация о государственном суверенитете РСФСР), экономическая слабость страны и стремление союзных республик к национальной государственности.

Сравнивая российский и германский федерализм, можно выделить некоторые отличительные аспекты. Германии, в отличии от России не грозит территориальный распад, хотя она также является федеративным государством. Федеральные земли Бавария, Саксония и Тюрингия, которые называют себя республиками не могут по своему положению сравниться с Татарстаном и Башкортостаном. Дело в том, что статус немецких федеральных земель, где проживают в основном немцы, не является источником опасности для немецкого федерализма, в то время как титульные нации в российских республиках в определенных условиях отдадут приоритет своей государственности, а не федеральной.

Для Федеративной Республики Германии истекшее послевоенное время (с 1945 года) показало наличие у земель одной, центростремительной тенденции, завершившейся объединением страны. Соревновательность земель не подразумевает концентрацию у них государственного суверенитета в ущерб федеративному государству.

В России внутреннее управление в республиках строится, исходя из факта существования национального государства, и эта подражательность республик российскому государственному механизму вызывает озабоченность.

Экономический подъем в республиках в известном смысле усиливает, как это нестранно, центробежные тенденции в стране, так как республики стремятся встать еще выше над другими субъектами Федерации.

Демонстративное пренебрежение составных частей единством с Россией связано с центробежными устремлениями республик. Это проявляется в переводе языка на латинскую графику в одной республике, объявление английского языка обязательным в другой республике, разрешение многоженства – в третьей, верховенстве республиканских законов над федеральными в четвертой, войне – в пятой.

Осуществленное под нажимом Центра в конце 2000 – начале 2001 г. приведение в соответствие с Конституцией РФ республиканских конституций носило косметический характер и не затронуло основной направленности последних.

В федеративном государстве, если оно желает оставаться стабильным, прежде всего, должны существовать баланс между элементами централизации и децентрализации. При этом акценты, в зависимости от политической ситуации, могут смещаться то в сторону централизации, то в сторону децентрализации.

В Германии за минувшие тридцать лет достаточно активно развивался процесс централизации. Прежде всего, это касалось области законодательства. В Германии говорят об унитарном федеративном государстве, об унитаризме.10 Сегодня центральная власть выступает практически единственным законодателем. Земли в Германии являются во многом административными единицами, обладающими, правда очень жизнеспособной демократической структурой со своим парламентом и правительством, опирающимся на парламентское большинство. В Германии существует другая проблема, которую определяют как чрезмерное «переплетение».11 Имеется ввиду переплетение между задачами федерации и задачами земель. Федерация может издавать соответствующие законы, финансирование же этих законов возлагается на земли. Выходит что, те, кто реализует закон, не несут за него ответственности, в то же время те, кто принимает закон, не отвечает за его финансовое обеспечение. Необходимо толкование знаменитого немецкого термина «финансовое выравнивание». Профессор Циммерман еще тридцать лет тому назад писал, что это очень неудачный термин, слишком узкий и примитивный для того, чтобы охватить всю сложную систему бюджетного федерализма в Германии.

А в России под этим термином понимают исключительно горизонтальное перераспределение финансов. Основная проблема российской системы бюджетного федерализма в том, что она двухступенчатая, а должна быть трехступенчатой, то есть включать местные органы власти. Основополагающий принцип бюджетного федерализма подразумевает, что все начинается с распределения компетенций между уровнями государственной власти, а не с дележа финансов.

Еще одна проблема состоит в том, что идет европеизация законодательного процесса. Вследствие чего большая часть национального права трансформируется европейским правом и даже замещается им. Как и у нас в России существует и финансовая проблема конституции. Сильные в финансовом отношении земли не хотят отдавать в распоряжение федерации средства и не хотят делиться с более бедными субъектами.

Интересен опыт Баварии, которая сохранение и укрепление федерализма считает центральной задачей баварской политики. Федерализм означает для Баварии больше, чем просто децентрализация политической власти, для нее важно обеспечить самостоятельность немецких земель и укрепить личную ответственность. Баварцы считают, что федерализм нераздельно связан с соревновательностью. Конкуренция различных политических концепций на региональном уровне полезна в конечном счете всем участникам, считают они, потому что она способствует инновациям.12

В последние годы Баварское правительство стремиться укрепить федеральную систему путем создания структуры, открытой для конкуренции. При изменении основного закона в 1994 году удалось достичь того, что статьи 72 и 74 были написаны заново. В сочетании со статьей 125а Основного закона земли теперь могут вернуть себе полномочия, которые в последние десятилетия были отданы центру. На конференции премьер-министров немецких земель в декабре 1998 года и в ходе консультаций с федеральным правительством было выработано соглашение о модернизации федерального устройства.

В дополнение к этому решение Федерального конституционного суда от 11 ноября 1999 года также значительно улучшило шансы на проведение реформы федерализма. В ответ на жалобу земель Бавария, Баден-Вюрттенберг и Гессен суд признал закон о финансовом выравнивании в его настоящей форме противоречащим Конституции и установил жесткий временной срок до конца 2002 г. для выработки нового закона.13

Для Российской Федерации четыре основных признака являются структурно значимыми. Во-первых, это ассиметрия – шесть разных типов субъектов федерации, существование которых закреплено в конституции РФ. В Германии существуют два типа субъектов, а именно: федеральные земли и города-земли.

Во-вторых, это противоречие между закрепленным в Конституции РФ равноправием всех субъектов Федерации и иерархией, т.е. существование на одной и той же территории различных субъектов Федерации, которые соответственно подчиняются друг другу. Подобные формы иерархии чужды федерализму.

В-третьих, с одной стороны основой полномочий является Конституция, с другой же стороны, компетенция базируется на договорах.

В-четвертых, согласно Конституции все субъекты федерации являются равноправными. Однако, при наличии столь разных условий, непонятно в чем это равноправие выражается. Нельзя одинаково обращаться с небольшим автономным округом и, например, Красноярским краем.

В России существуют огромные несоответствия в экономической сфере: есть как очень богатые субъекты, так и очень бедные. Из-за существующих несоответствий государство, его центральные органы несут большие финансовые расходы. Эту проблему можно решить только с помощью системы финансового выравнивания.

Германия, как и Россия, является федеративным государством. Политическую жизнь обоих государств определяет не только федерация, как инструмент центральной власти, но и ее субъекты. Россия встала на путь федерализма десять лет назад, при этом произошла простая фиксация как горизонтальных, так и вертикальных связей без учета фактора целесообразности.

Германия и Россия в настоящее время два противоположных типа государственного республиканского устройства. Одна – парламентская республика, другая – президентская республика со свехполномочиями главы государства.

Президентская форма правления российского образца – сверхсильная центральная власть, входит в очевидное противоречие с европейской моделью федерализма, где субъектам федерации предоставлена значительная свобода действий.

Существующие противоречия между сильным центром и субъектами Федерации в России будут постоянно препятствовать политической стабильности в стране. В этой ситуации могут существовать два выхода: необходимо либо расширять полномочия Центра в ущерб субъектам и провести масштабную административно-территориальную реформу, то есть фактически отказаться от федералистского устройства государства; либо ограничить полномочия государства в пользу субъектов, что может привести к катастрофе.

Одним из важнейших принципов федеративного устройства является двойное разделение властей. Основной закон ФРГ исходит из двухступенчатого построения Федеративной Республики – на федеральном и земельном уровнях, при этом общины являются внутренним подразделением земель. Классическое горизонтальное разделение властей на исполнительную, законодательную и судебную дополняет принцип вертикального разделения властей: разделение на центральную власть и власть субъектов федерации (федеральную и земельную). Вопросы культуры, образования, здравоохранения, деятельность полиции в Германии входят исключительно в компетенцию земель.

В современной России этот принцип в полной мере применим только к законодательной власти, которая зависит не от Центра, а от главы Республики или региона. Что касается судебной и исполнительной власти, прежде всего силовых структур, то они в подавляющем большинстве находятся в федеральном подчинении.

Другой принцип федерализма предполагает полностью равенство субъектов федерации, что не нашло отражения в Основном законе ФРГ, так как это очевидно. Однако в Конституции РФ это закреплено, хотя фактически равенства нет.

Третьим важнейшим принципом федерализма является принцип единообразия, который обязывает субъекты ориентировать свой конституционный строй на политические структуры, зафиксированные в общефедеральной конституции. В германии это выражается в республиканском устройстве земель и федерации, в их демократическом устройстве. В России основные законы субъектов Федерации часто входят в явное противоречие с общефедеральной Конституцией.

Право федерации должно стоять над правом ее субъектов. В Германии принцип федеративного устройства государства относится к незыблемым положениям конституции. Земли не обладают правом выхода из Федеративной Республики. С другой стороны нельзя и земли заставлять объединяться в одно целое и создавать унитарное государство, нельзя отменить принцип разделения федерации на земли. В ст.79 Основного закона говорится: « изменения настоящего Основного закона, затрагивающие разделение Федерации на земли, принципы участия земель в законодательстве или принципы, закрепленные статьями 1 и 20, не допускаются».

В российской Конституции одновременно говорится о территориальной целостности государства и о принципе самоопределения, который дает возможность самого широкого толкования нынешнего и будущего статуса субъекта Федерации, вплоть до отделения, ставя под сомнение саму территориальную целостность.

В четвертых, В германии есть определение Федерального Конституционного Суда, в котором прописана обязанность федерации и всех ее членов проявлять «дружественное отношение и верность союзу». Этот принцип является фундаментальным как для федерации в отношении земель, так и для земель в отношениях дуг с другом. В России этому принципу противостоит система особых договоров («договоров о разграничении полномочий»), которые Центр заключает с наиболее влиятельными субъектами Федерации в обмен на политическую поддержку.

Одним из звеньев, связывающих Федерацию с ее субъектами, способным субъектам воздействовать на центр в Германии является бундесрат, а в России –Совет Федерации. Их правовое положение определено Конституциями, они имеют схожие задачи. Однако, они имеют принципиально разные отличия.

Если через бундесрат земли участвуют не только в законодательстве, но и в управлении федерацией, то российский Совет Федерации является лишь одной из палат парламента, осуществляющей исключительно представительские и законодательные функции. Исключение же из списков членов Совета Федерации глав исполнительной власти субъектов Российской Федерации, связано с изменением порядка формирования Совета в рамках реформы всей вертикали власти, ведет к резкому снижению авторитета и влияния этого органа. В Германии же премьер-министры земель автоматически возглавляют земельное представительство в бундесрате. Также не до конца ясны функции нового консультативного органа – Государственного Совета при Президенте Российской Федерации.

В ФРГ с конца 60-х годов регулярно проходят встречи канцлера с главами земельных правительств с целью выработки согласованной политики государства, эти встречи носят также консультативный характер.

Распределение задач между федерацией и ее субъектами – существенный элемент в системе разделения и баланса властей, предусмотренной Конституциями обеих стран. И в Германии, и в России федерация выполняет основные задачи и финансирует их. Федерация несет ответственность за оборону страны, внешние связи, безопасность, транспорт, связь. Развитие науки, сельское хозяйство и экономику, охрану окружающей среды. Однако, между Германией и Россией есть и отличия.

В Германии законодательная функция, разделенная по Конституции между федерацией и землями, фактически находится в руках центра, а исполнение законов, организация правосудия в большей мере находится в руках земель. Наибольшую часть административной деятельности земли осуществляют самостоятельно. Юрисдикция федерации ограничивается в основном федеральным конституционным судом и другими федеральными судами. Эти суды обеспечивают единое толкование права. В компетенцию земель входит так же в значительной мере система образования и культурная политика, коммунальное право и полицейская служба. Таким образом, ФРГ государство - в котором преобладает централизованное законодательство и федеративное управление.

В России слишком велика роль Федерального Центра не только в сфере законодательства, исполнительной власти, но и слишком велика доля федеральной собственности, т.е. недвижимости (промышленные и иные объекты) на территории субъектов Федерации, что позволяет государству достаточно активно вмешиваться в дела субъектов.

В отличие от Германии, которая в принципе является мононациональной страной, в России был и продолжает оставаться национальный вопрос.

Самым порочным следствием федерализма национального толка в России стали рост межнациональной розни, клановость, кумовство, нарушение основного принципа демократии – правила большинства и игнорирование главного принципа федерализма – защиты меньшинства. «Национальный федерализм» ведет к расшатыванию всех устоев демократического республиканского правового режима.

В ФРГ только федерация имеет институт главы государства - федерального президента. Земли сознательно отказались от введения должности главы земли. В России же каждый глава региона стремиться назваться Президентом, стремясь подчеркнуть независимость своего субъекта.

В России необходима коренная конституционно-административно-территориальная реформа, которая предусматривала бы формирование административно-территориальных единиц по принципу целесообразности с учетом территории, населения и экономического потенциала.

Снижение роли федерализма или отказ от федеративного устройства по национальному признаку должны сопровождаться повышением статуса местного самоуправления, что органически вписывается во всю многовековую историю Российского государства.

Политика всегда оказывала большое влияние на государственное строительство в России. В 1993 году Федеральный центр расплатился за поддержку субъектов Федерации в борьбе с оппозицией частью своих полномочий, а сегодня когда этой поддержки не надо, он пытается вернуть эти полномочия обратно.

Главной целью федерального центра по реформированию федеративных отношений состояла в том, чтобы, во-первых, установить баланс интересов, т.е. исключить перекос в сторону субъектов федерации, и в то же время сделать их лидеров и процессы, которые там происходят, подконтрольными центру. Лидеры были защищены депутатской неприкосновенностью как члены Совета Федерации. В случае, если губернатор не справлялся с руководством региона, нарушал нормативные акты российского законодательства у федерального центра не было возможности снять его с должности.

Государственная Дума поддержала идею появления института федерального вмешательства и сегодня федеральный Центр имеет право снять губернатора нарушившего законы. Государственная Дума имеет сегодня право распустить Законодательное Собрание региона, если оно принимает нормативные акты противоречащие Конституции РФ.

Создание механизма вынесения предупреждения и отстранения руководителей регионов и роспуска законодательных собраний регионов решением президента – эта мера верная, но недостаточная. Очень узко сформулирован перечень деяний, за которые может быть вынесено предупреждение: принятие нормативных актов, противоречащих федеральной Конституции и неустранение несоответствия после соответствующего представления. Непрофессионализм, неумение наладить работу и другие причины будут устраняться избирателями на следующих выборах. Слишком громоздок и механизм принятия решения об отрешении (роспуске) – необходимо два судебных решения «соответствующих» судов. Механизм федерального вмешательства должен быть прописан в Конституции РФ. В Конституции Германии это прописано жестко – «федеральное принуждение». Есть еще спорные положения по отстранению губернаторов от должности, например, вводится право временного отстранения руководителя субъекта федерации по представлению Генерального Прокурора РФ. Здесь может возникнуть субъективное отношение власти к губернатору и произвол со стороны федерального центра.

Второй спорный момент связан с тем, что Федеральный Центр отбирал политические полномочия субъектов федерации, ставя под контроль их органы власти, стал брать на себя решение социально-экономических задач, ранее находившихся в компетенции субъектов федерации. При утверждении бюджета, налоговой реформы Федеральный Центр сосредотачивает у себя как можно больший объем финансовых ресурсов и решает сугубо местные задачи, например, финансирование закона о ветеранах, инвалидах, выплату детских пособий.

Одним из примеров решения Центром проблем взаимоотношений с субъектами можно считать подход к проблеме лесопромышленного комплекса Карелии. 20 сентября 2002 в Карелии состоялось первое в истории выездное заседание Законодательного Собрания Республики Карелия, посвященное сложной проблеме развития лесного комплекса. Серьезные цели акции были заявлены заранее: принятие депутатского обращения к В.В.Путину и М.Касьянову, оформление адресованных в Государственную Думу ряда законодательных инициатив по внесению изменений в федеральные законы, регулирующие отношения в лесном хозяйстве. В союзники были привлечены парламентарии соседних регионов Северо-Запада, крупные политики и специалисты для придания неординарному начинанию дополнительной силы воздействия.

Приводившиеся на заседании цифры и факты свидетельствовали об одном: лесопромышленных комплекс России серьезно болен, но в случае грамотного излечения способен реализовать столь значительный потенциал, что ни одна отрасль не сравнится с ним по отдаче, даже нефтегазовая промышленность! В мировом масштабе лесопромышленный комплекс дает доход в объеме 850 млрд. долларов в год. Российская доля в этой сумме составляет всего 1%, хотя наша страна обладает почти четвертью всех запасов леса. Увеличение ее дорли на общем лесном рынке до 5-10% обеспечит рост доходов на десятки миллиардов долларов. Если учесть, что речь идет о возобновляемых биологических ресурсах, то источник заработка будет постоянным, что дает шанс избавиться от стратегической зависимости в привязке бюджетных показателей к периодически колеблющимся ценам на нефть и газ.

Для этого требуется улучшить управление лесами как в плане более эффективного освоения предназначенного к рубке леса. Пример показывает соседняя Финляндия, где годовой прирост древесины составляет 5 куб. м. на гектар, а съем ее –3,5 куб. м.. В Карелии показатели такие: 1,5 и 0,7 куб. м., а среднем по России и того меньше – 1,25 и 0,2 куб. м. По оценкам финских специалистов, сделанным еще в 1992 г. благодаря современным технологиям ведения лесного хозяйства, рубок ухода и полного промышленного освоения древесного сырья расчетная лесосека в Карелии может увеличиться с 9,5 до 17,5 млн. куб м. в год.

Федеральный Центр, может быть, даже из благих теоретических побуждений, постоянно вмешивается в практику хозяйственной деятельности на местах, мешая ее развитию, и горазда меньше поддерживает ее снятием внешнеэкономических, нерыночных и нерациональных барьеров. Предложенные карельскими депутатами поправки к федеральным законам, направлены лишь на устранение «полных нелепостей». В комплексе же суть их сводится к идее предоставления Карелии права на эксперимент по самостоятельному управлению лесами – в рамках обновления законов и под контролем соответствующих федеральных структур. Законодательство должно поспевать за реформами. Лесной комплекс развивается динамично во всем мире, а в Карелии за последние годы объемы производства упали в два раза, а по России в целом – еще больше. Это свидетельство того, что федеральная система управления лесами оказалась неэффективной, и проблемы необходимо решать путем разработки и принятия на государственном уровне национальной лесной политики.

Выдвижению на первый план вопроса об оживлении федеральных структур в Германии способствовало усиление европейской интеграции. Для большинства государств континента углубление интеграционных процессов означало исчезновение границ между соседями и создание единой экономической сети и сети внутри общества. В крупных странах эту работу взяли на себя регионы, вынужденные определять свои собственные интересы по новым экономическим параметрам, уже не вмещающимся в рамки так называемой национальной солидарности. Например, Северный Рейн-Вестфалия – самая мощная из земель Германии имеет много общих интересов со своим ближайшим соседом на другом берегу Рейна – Нидерландами. Другая германская земля Бавария расположена далеко на юге ФРГ, поэтому голландский порт Роттердам для нее ближе и в экономическом отношении более важен, чем немецкие порты Бремен и Гамбург. Подобная же ситуация сложилась и в других частях Европы. Поэтому в основном Европейский союз стал союзом регионов, вынужденных превратиться в конкурентов.14

Карелии очень важно развивать отношения с ЕС, это возможно через превращение С-Петербурга в европейскую метрополию, а это позволит подключить российский Северо-Запад к формирующемуся высокотехнологическому «балтийскому кольцу», но и ускорить модернизацию региона в целом. Для Северо-Запада России и ее соседей приграничное сотрудничество иеет огромное значение, так как здесь имеется выход к богатым полезным ископаемым, минеральным и биологическим ресурсам. Здесь проходят важнейшие транспортные коммуникации.

Для успешного развития международного сотрудничества Республики Карелия стоит задача согласования интересов регионального и федерального уровней управления, корпораций, местных сообществ, а также потенциальных зарубежных партнеров.

В сентябре 1997 премьер-министр Финляндии Пааво Липпонен выдвинул идею о формулировании политики Северного Измерения. Необходимо отметить, что Северное Измерение можно рассматривать как результат первой волны расширения ЕС на Восток, а также как попытку Финляндии закрепить в европейской повестке дня те вопросы и проблемы, которые являются актуальными для этой северной страны. Учитывая, что автор инициативы – Финляндия, приоритетной областью Северного Измерения стало разрешение проблем, связанных с приграничными территориями России. В июне 1999 года Северное Измерение становится уже официальной политикой ЕС на Европейском Севере.

Это стало возможным по нескольким причинам: активная деятельность финской стороны в первоначальном воплощении и лоббировании своей инициативы, заинтересованность инициативой в российских приграничных районах, а также низкая политическая заряженность (окраска) самой инициативы, что сделало Москву более сговорчивой, а Хельсинки, в свою очередь, предоставило больше возможностей для разработки более гибких и маневренных сценариев сотрудничества.

Став признанным компонентом европейской политики в отношениях с Россией, Северное измерение получило и европейское финансирование, которое покрывало большую часть расходов на стратегическую и проектную части инициативы. Неудивительно, что именно с 1999 года начинается ускоренный процесс создания институциональных каналов по притягиванию европейских средств на Север Европы, и, в частности, на финляндско-российское приграничное сотрудничество. Одним из главных реципиентов оказалась Карелия, имеющая 790 километров границ с Европейским Союзом (из общих в России 1300 км.).

Обладая большим опытом трансграничного сотрудничества с приграничными районами Финляндии, начиная с 1992 г, республика выступает в 1998 г. с предложением по созданию российско-финляндского еврорегиона. Официально еврорегион «Карелия» появляется в 2000 году после подписания соответствующего соглашения между представителями Союзов коммун Северной Карелии, Кайнуу и Северной Остерботния (Финляндия) и Карелии (Россия)

Правительство Карелии целью проекта считало выравнивание стандартов развития приграничной инфраструктуры на территориях, прилегающих к границе Финляндии и России за счет внешних источников финансирования, прежде всего ЕС.15

Карелия успешно сотрудничает в международной программе «Северное измерение». В рамках сотрудничества «Северного Измерения» был создан Арктический Совет, который улучшает условия жизни коренных, особенно малочисленных народов Севера, сохранению их идентичности. Это важно для Карелии, т.к. на территории республики проживают карелы, вепсы, ингермаландцы (которые подпадают под идентификацию коренных малочисленных народов).

Необходимо поднять сотрудничество в рамках «Северного измерения» на уровень федеральной политики, с активным участием северо-западных субъектов Федерации и с учетом их особого положения, проблем и естественных интересов.

Важной проблемой «Северного Измерения» является отсутствие ясного разграничения компетенции, в том числе в области внешнеэкономических связей и международного сотрудничества, между Федеральным Центром и субъектами Федерации. Необходимо выработать единую концепцию трансграничного субрегионального сотрудничества.16

«Северное Измерение» позволит Северо-Западу сократить отставание в социальном и экономическом развитии, оно предполагает повышение инвестиционной привлекательности Северных стран и приток самих инвестиций прежде всего в инфраструктурные проекты транспорта, телекоммуникаций, охраны окружающей среды.

В развитии приграничного сотрудничества может помочь совещательный орган при МИД РФ, состоящий из губернаторов (Совет глав регионов). Совет просит Президента внести поправки в законодательство о приграничном сотрудничестве. Этот орган должен снять конфликты между федеральным Центром и регионами в развитии международной деятельности.

Усилия Карелии по развитию контактов с приграничными регионами Финляндии и Европейским Союзом сыграли не последнюю роль в том, что республика выиграла первый международный конкурс и стала совместно с Балеарскими остравами (Испания) «Регионом Европы 2003 года». В этом году в январе месяце в г. Пальма – де - Майорка прошла презентация Республики Карелия, а в феврале месяце прошла презентация Балеарских островов в Республике Карелия. Наша республика первая и пока единственная из 89 регионов России стала номинантом организации «Европейский регион года».

Каким же образом можно усилить позицию субъектов в принятии решений? Думается за счет укрепления Совета Федерации.

Принцип формирования Совета Федераций приведен к тому, что его значение в политической жизни страны станет минимальным, он перестанет быть органом, отражающим интересы субъектов федерации. Это может привести к унитаризму, т.к. значение органа государственной власти, выражающего федеральную природу государства будет сведено к нулю.

Существует идея двухпалатного парламента для России. В реформировании Совета Федерации нужно было бы пойти путем выборов его членов прямым голосованием от каждого субъекта и сформировать полноценную палату парламента. Таким образом, можно получить выборных представителей субъекта федерации и обеспечить равное представительство субъектов федерации.

Опыт парламентаризма современного бундесрата, также может быть использован в практической деятельности верхней палаты российского парламента. В бундесрат входят опытные региональные политики и чиновники, которые отфильтровывают политизированные законопроекты, являются надежной опорой канцлера при проведении реформ. Интересен принцип ротации руководства бундесрата, согласно которому его президент и заместители меняются ежегодно, что придает динамизм работе руководящих органов.

Сейчас есть основания утверждать, что первичная база федерализма, основанного на принципах демократии и уважения прав человека в 90-е годы была сформирована. Вместе с тем, дискуссии, развернувшиеся в последнее время в Государственной Думе и Совете Федерации, заявлениях государственных деятелей федерального и регионального уровней, непрекращающиеся споры специалистов, экспертов и политологов о характере федерализма, сам ход его становления свидетельствует о том, что конкретного видения его будущего в Российской Федерации пока нет.

Процесс становления и совершенствования новых федеративных отношений в России идет и необходимо сформировать оптимальную модель распределения предметов ведения и полномочий между федеральными органами и органами государственной власти субъектов Российской Федерации. Надо ли форсировать ликвидацию ассиметричности субъектов федерации, не может ли это нарушить сложившиеся равновесие и осложнить ситуацию.

Согласование конституций не должно ущемлять право субъектов не ассиметрию и на свое собственное законодательство. К выбору путей и форм государственного устройства Центр и субъекты должны приходить не сразу, а с учетом своей специфики и темпов развития, а также учитывая богатый мировой опыт федеративного развития, например Федеративной республики Германия.

Сейчас необходимо поднять авторитет федеральной власти и уровень исполнения федерального законодательства в регионах России. Но, столь же необходимо решить задачу усиления ответственности федеральных органов власти за нарушение конституционно-правового статуса субъектов РФ.



[1] Cм: Европейский федерализм и Россия: опыт прошлого и настоящего. (Российское государство в контексте европейского федерализма). Международная конференция, проведенная институтом Европы РАН совместно с фондом им. Фридриха Эберта (Германия). 30-31 октября 2000 г. в г. Москве. // Журнал «Современная Европа» No 1/2001. http://europe.rsuh.ru/journal/journal1.2001/9.htm

[2] См.: Мюллер Уве. Федерализм как фактор европейской интеграции. // Международный журнал «Проблемы теории и практики управления» No 1/2002. http://www.ptpu.ru/issues/1_02/6_1_02.htm

[3] См.: О.В.Козуб. Реферат статьи Шарля Джеффери "Отказ от реформы германской федеративной системы после объединения Германии"  //Право и политика. № 1, 2000.

http://www.law-and-politics.com/paper.shtml?a=1_2000&o=518598

[4] См.: Джефферти Шарль. Указ. соч.

[5] См.: Трушкова Ю.В. Проблемы использования современной социолингвистической терминологии // Проблемы языковой жизни Российской Федерации и зарубежных стран. М., 1994. С.115.

6 См.: Документы внешней политики СССР. М., 1959. Т.3. С.281.

7 См.: Всекарельский съезд представителей трудящихся карел 1 –3 июня 1920 г. Первый Всекарельский Съезд Советов 11 – 18 февраля 1921 г.: Протоколы. Петрозаводск, 1990. С.38.

8 См.: Строгальщикова З.И. Вопросы языковой политики в Конституции Республики Карелия // Республика Карелия: 80 лет в составе Российской Федерации (становление и развитие государственности). Петрозаводск, 2000. С.161.

9 См.: Федоров В.П. Необязательный федерализм в России: опасности для страны. //Европейский федерализм и Россия: опыт прошлого и настоящего (Российское государство в контексте европейского федерализма). Журнал «Современная Европа» No 1/2001. http://europe.rsuh.ru/journal/journal1.2001/9.htm

10 См. Шнайдер Х.-П. Многобразие европейского опыта федерализма. //Европейский федерализм и Россия: опыт прошлого и настоящего (Российское государство в контексте европейского федерализма). Журнал «Современная Европа» No 1/2001. http://europe.rsuh.ru/journal/journal1.2001/9.htm

11 См. Шнайдер Х.-П. Указ. соч.

12 См.: Штойбер Э. Федерализм и разграничение полномочий в Европе: точка зрения Баварии. // Журнал «Современная Европа» No 4/2000. http://europe.rsuh.ru/journal/journal4.2000/2.htm

13 См.: Штойбера Э. Указ.соч.

14 См.: Мюллер Уве. Федерализм как фактор европейской интеграции. // Международный журнал «Проблемы теории и практики управления» No 1/2002. http://www.ptpu.ru/issues/1_02/6_1_02.htm

15 См.: Фекличев Е. Карелию «измерили». http://politica.karelia.ru/nordeuro/30.shtml

16 См.: Дерябин Ю. «Северное измерение» и интересы России. //Журнал "Современная Европа". No 2/2000. http://europe.rsuh.ru/journal/journal2.2000/6.htm


 
English version
Документы в разделе
Разделы сайта
Поиск
 
расширенный поиск
Регистрация
Логин:    
Пароль:
 
 

  • [ Регистрация ]
  • Новости | Проекты | Публикации | Сотрудники | Форум | Мероприятия | Помощь исследователю | Книги и статьи о современном федерализме
    © 2001, 2002, 2009 Казанский центр федерализма и публичной политики. При использовании наших материалов ссылка на сайт обязательна, подробнее ... г.Казань, Кремль, подъезд 5. Тел./факс (843) 2925043, federalism@kazanfed.ru